– Зачем?
– Поедешь к матери.
– Зачем?
– Еду ей отвезешь!
– Чего, там не кормят? И у меня продуктов нет.
– Купи!
– Денег нет!
– Возьми в коробке!
– Они закончились.
Я набрала полную грудь воздуха, открыла рот, и вдруг раздался девичий голос:
– Генка, ты где? Свари кофе. Ау!
Геннадий убежал.
Анна потрясла головой.
– И в ту минуту мне стало понятно, почему Ксения к нам с Леной прилепилась и отстать не хочет. У нее в то время материальное положение было куда лучше, чем у нас, квартира шикарная, работа престижная.
Но Бурбонская была до слез одинока. Ни мужа, ни родителей, ни близких подруг. Я жила финансово напряженно, и тоже без супруга и отца с матерью. Но! Рядом дочь, она меня любит, в нашем доме теплая атмосфера. На столе не белый хлеб, черный. Но я его ем, зная, что рядом девочка, которая меня никогда не бросит, не обманет, не продаст. А у Ксении к чаю изысканные пирожные, но это все, что у нее есть.
Анна заложила за ухо прядь волос.
– И я перестала злиться, когда она внезапно в дверь звонила, поняла – Ксении просто нужен близкий человек рядом.
Почему она меня выбрала на эту роль? Отчего ко мне потянулась? Понятия не имею. Один раз Бурбонская сказала:
– Мы с тобой родня, прямо сестры!
Я возразила:
– Навряд ли. У моих родителей, кроме меня, детей не было, папа с мамой тоже единственными были в своих семьях. Ну как мы с тобой можем быть сестрами?
Она помолчала, потом уточнила:
– Можно стать родными по жизни. Подружиться очень тесно. Помнишь себя года в три-четыре?
Мне стало смешно.
– Никто не может рассказать, как он жил в столь юном возрасте. Мои первые воспоминания относятся к школьным годам. Класс второй-третий.
Ксения на меня внимательно посмотрела:
– Я часто во сне вижу серо-голубой дом. Очень красивый, веселый такой, расписной, крыша малиновая. Двор с деревьями. Комната появляется перед глазами. Большая, кроватей несколько, на них кто-то лежит. Две тени. Ввозят койку, пустую. С одной койки берут девочку, кладут на нее. У ребенка кудрявые светлые волосы, малышка очень крепко спит.
Ее увозят, локоны свисают, туда-сюда мотаются. Мне почему-то делается жутко, я кричу:
– Верните Леку!
Одна из теней отвечает:
– Спи, с ней все хорошо. Она сейчас отправится в место, где много-много игрушек и вкусной еды.
Меня это видение долго преследовало. Я просыпалась, плакала. Мама прибегала, спрашивала:
– Ксюша, что случилось?
А мне в уши кто-то шептал:
– Говорить нельзя, молчи.
И я рта не открывала.
