Уже нет той нужды, из-за которой мы столько спортсменов со всего Союза угробили. Меня, кстати, переводят. Старинов сейчас один остается, все операции на нем.
– А вы куда? – удивился я.
– В СМЕРШ.
Ого, эк его куда заслали.
– Что за зверь? – натурально так удивился я. Играть давно научился. Был бы плохим актером, не смог бы жить среди немцев.
– Контрразведка. Вообще, организация большая. Там и в частях на передке служат, и в тылу врага, и в собственном.
– Серьезное дело, – покивал я.
– А как иначе? Знаешь, сколько всякой контры и прочих шкур в нашем тылу остается? Охренеешь, когда узнаешь… – вот и проговорился.
– Хреновый из вас контрразведчик, товарищ старший майор…
– Видно будет, от тебя я и не собирался скрывать. Да, кстати, забыл? Давно не старший майор. Теперь полковник.
– Вот оно как. Ну ладно, рассказывайте, товарищ полковник.
Левитин хочет меня втянуть в СМЕРШ, обещает службу только в нашем тылу. Как будто это менее опасно, насмешил. Еще неизвестно, где проще. Судя по историческим данным, что были в открытых источниках в будущем, работенка еще та.
Долго и красочно описывал все перспективы, а я все свое думал. Может, и врали все в будущем, но служить под Абакумовым не хочу. Тот еще палач, хотя кто его знает, как там все на самом деле было. Казнил, не казнил, врал, не врал, правда она такая, хрен ее откопаешь, если с умом прятали. Обещал подумать, на что, с удивлением заметил, Левитин не рассердился. Даже сказал, что отказ примет и поможет устроиться в другом месте. А в каком? Ну вот правда? Меня так хорошо учили думать, воевать и убивать, что я не знаю, где еще себя представить, как не в армии? Точнее, не в спецчастях каких-нибудь.
Ну не на зону же идти, вертухаем. Да и в верхах могут перебдеть и… На фиг такой «специалист» неподконтрольный нужен? Такие люди, как я, нужны на войне, после их стараются спрятать. Или вовсе…
Под конец октября я уже вовсю тренировался. Вес пока маленький, всего около шестидесяти вешу, при росте метр семьдесят пять, но набираю. Зато за счет более легкого веса проблемы с дыхалкой переносятся легче.
Бегаю пока мало и небыстро, более трех километров в день пока не могу, задыхаюсь. Как ни ругалась супруга, а все же пошел к Левитину. Тот был рад, а я нет. Отправили учиться, не очень хотелось сначала, но потом втянулся. Думаю, к декабрю уже втянусь. Учился оперативному делу, много читал уголовку, присутствовал на допросах пленных и предателей. Тогда же выяснил для себя, что стал очень стойким ко всей этой гнили.
