Ломимся куда-то в сторону ближайших домов, не успеваю даже разглядеть, куда именно. Белобрысый что-то говорит, не понимаю ни слова.
– Чего?
– Ты оглох, что ли? – усмехается боец, когда мы упали в траву возле стены одной из хат.
– Да нет вроде, пока слышу еще.
– Чего-то ты весь зеленый, на вот, глотни, – ко мне протянута рука с зажатой в ней фляжкой. Подхватываю и жадно глотаю теплую жидкость, а спустя мгновение глаза мои, наверное, стали шире раза в два. Горечь теплого алкоголя вызывает рвотный рефлекс.
– Да успокойся ты, дыши глубже! – следует совет.
Спасибо ему. Продышавшись, чувствую, как в голове зашумело.
– А? – не разобрав вначале, о чем меня спрашивают, переспрашиваю.
– Первого говорю, что ли, угрохал?
– А-а. Да вроде и нет, просто даже и не знаю почему, – бормочу какую-то фигню и мотаю головой.
– Ничего, я своего три дня назад зарезал, тоже блевал дальше, чем видел. Как у тебя с гранатой получилось, ух!
– Ага, скажи мне полчаса назад, что я такое сделаю, у виска бы покрутил. Чего там с фрицами?
– А я знаю? До того как ты к нам выполз, на соседней улице лейтеха наш под танк с гранатами лег.
– Борисов, Лешка? – я обалдел от новостей. Он вроде всего боялся, как же тут-то решился на такое?
– Ага, он. Танку ни фига, лишь гусянка свалилась, а командиру хана. Хороший был мужик, не то что этот мамлей из второго взвода, хотя земля им пухом.
Мы дернули еще по глотку и решили, что нужно идти проверить соседнюю улицу.
– Да, – протянул белобрысый, когда мы вышли из-за домов. Точнее выползли.
Кругом лежали убитые бойцы, в основном наши, фрицев было очень мало. Танк, видимо подорванный лейтенантом Борисовым, стоял посреди улицы, вокруг лежали тела танкистов.
– Это чего же, от наших никого не осталось, а? – спросил как бы сам себя белобрысый.
– Не знаю, – чуть не по слогам ответил я. Голова шла кругом от такого боя. – Там же у нас Семен живой был, еще кто-то, а, да, Жора этот, нетерпеливый…
– Меня Лехой звать, красноармеец Звонарев, – вдруг, словно спохватившись, представился мне мой напарник.
– Андрей, – протянул я в ответ руку. – Морозов.
Пожали руки, но так и остались стоять на улице.
– А ведь был же еще танк! – задумчиво произнес Леха, когда мы познакомились наконец.
– Ага, я сам видел, – кивнул я.
– Сбежали, наверное, ублюдки! – сплюнул на землю Алексей. – Ну, чего, пойдем, что ли, поищем раненых и живых?
– А мертвых не будем хоронить? – осторожно спросил я, раньше, почти всегда, мы не хоронили, некогда все было.
