Может, это служба в СС их такими делает? Ну, тем хуже для них самих. Такое обращение только сделает меня злее.
– Это ваше право, – кивнул я, – только ведь вам достаточно сообщить обо мне в часть, как все станет явным. Почему вы так ведете себя, я такой же, как и вы, солдат рейха. Причем я старше вас по званию!
– Был, пока не перешел к Советам!
– Да что вы такое говорите? – искренне, как я полагал, возмутился я. – Как вы смеете? Я требую удовлетворения! – да-да, у фрицев, в офицерских кругах до сих пор принято, хоть и негласно, вызывать наглеца на дуэль.
Хоть фюрер их и запретил. Фриц заржал.
– Да я из тебя котлету сделаю, хренов запасник. Здоровый такой, – я и правда выглядел вполне нехило, – а служишь в запасном полку.
– Я там, куда меня направили партия и фюрер! – выдал я. – Сколько еще мне повторять? Я вернулся из госпиталя, получил назначение, и вот я тут. В госпиталь попал с передовой, что еще вам нужно?
– Мне это надоело! – подытожил лейтенант и вновь ударил. В этот раз попал как-то уж очень неудачно для меня.
Дух вылетел вместе с очередным осколком зуба. Да, у меня их скоро совсем не останется.
Очнулся я, лежа на земле в палатке. Болело все, хорошо хоть не ранен, а то бы вообще было плохо. Огляделся, палатка маленькая, не чета той, в которой допрашивали. В этой максимум человека четыре уместилось бы. Никого вокруг, но с улицы звуки доходят хорошо. Лежать и думать – это хорошо, но надо что-то делать!
Через полчаса за мной пришли. Два солдата в знакомых пятнистых куртках.
Подхватив, но не грубо на этот раз, меня потащили из палатки. А там! Эсэсовский лейтенант, который меня бил и допрашивал, решил, вот черт, расстрелять меня прямо тут.
– Поставьте его! – он приказал солдатам, и те поспешили исполнить приказ. Видя, что я не держусь на ногах, он добавил: – Да пусть на коленях стоит, сути не меняет.
Этот хрен подошел ко мне вплотную и достал из кобуры пистолет. Медленно оттянул затвор, кажется, я даже звук досылаемого патрона услышал, и поднял руку, приставляя ее к моей голове.
– Вот и все, партизан! Думал, мы не раскусим тебя? Ошибаешься. Что, страшно? – он упивался своей властью над избитым человеком."
"– Нет, – качнул я головой, – не страшно. Стреляли уже. Если внимательно смотрел, то у меня шрам через всю голову, вообще-то. Так же в упор стреляли. Только большевик какой-то неловкий попался, не пристрелил, – я чуть склонил голову, чтобы палачу лучше видно было. А затем посмотрел ему прямо в глаза.
