– Ну я же сказал, – пожал я плечами.
– Как, как ты здесь оказался? – следак судорожно расстегивал ворот кителя.
– Ой, да это та еще история… Я был серьезно ранен, одежка пришла в негодность. Кто-то из бойцов предложил переодеть меня в форму вермахта. Это бойцы между собой говорили, я был практически все время без сознания. Очнулся, а тут солдаты вермахта. Обыскали, нашли документы этого Блюма, ну и отправили в тыл. Что, мне нужно было кричать на весь свет, что я русский? Зачем?
– Я такой наглости еще не встречал! – выдохнул следак.
– Ага, – кивнул я, – я тоже. Ну сами посудите, как мне было поступать?
– Значит, простой солдат? – вошел в роль следователь.
– Ну да, – кивнул я.
– Так могли поступить только со старшим по званию!
– Ну, я и был старший среди них. И по возрасту, и по званию. Ефрейтор я. Мы в лесу сошлись с несколькими бойцами, что также выходили из окружения, ну и…
– Ты не похож на обычного солдата, я их много видел! Ты комиссар?
– Упаси бог! – аж перекрестился я. – Какой я, на хрен, комиссар? – возмущению моему не было предела.
– Да комиссара бойцы в такой ситуации просто бросили бы, а не стали бы слушаться.
– А слушались?
– Ну, на рожон не лезли, и то хлеб, – я перешел на русский, так как фриц, называя меня комиссаром, говорил на моем языке. – Сидели тихо, жрать только нечего было. Ребята сходили на промысел, добыли чуток еды и притащили форму с документами того Блюма.
– Ты все врешь!
– А зачем мне это? – я пожал плечами. Вообще, я старательно настраивал фрица говорить со мной спокойно, то есть как мне надо.
Пусть забудет на время свои гестаповские замашки. – Вас смущает мое знание немецкого языка? Или еще что? Ну, так я и не деревенский парень. Вырос в городе, получил перед самой войной неплохое образование в Москве. Когда набирали добровольцев на оборону города, пошел сам. Вся семья у меня погибла в Калуге. Ваши солдаты там серьезно порезвились.
– Ты убивал солдат вермахта? – прямо спросил фриц.
– В рукопашной не сходился, а так, все стреляли, я тоже.
Может, кого и убил. – Хлесь! Фриц перегнулся через стол и ударил меня кулаком в скулу. Не больно, силенок маловато будет. Мне после спаррингов в школе такие удары по фигу.
– Ты будешь расстрелян! – фриц собрался, застегнул ворот, расправил китель.
– Как вам будет угодно, – только и сказал я.
– Что, не боишься смерти? – ехидно так оскалился фашист.
– А чего ее бояться? Двум смертям не бывать, а одной не миновать. Все там будем.
