Мой куратор – не последний человек в управлении, думаю, он обязательно поможет. Да и задание я выполнил…
– Это ты убил гауляйтера с дружками из Берлина?
– Да, – спокойно ответил я.
– Мастерски все сделал. Ведь я слышал, от охраны слышал, там решили, что был какой-то фанатик, он подорвал себя гранатой, когда его нашли и хотели взять.
– Так я все для этого и сделал, вроде как старался."
"– В то, что он действовал в одиночку, конечно, не верят, поэтому и патрули, и оцепление, ищут сообщников.
– Пускай ищут, это их работа.
– Ты очень рисковал, попав в гестапо. Я был вообще удивлен, что тебя так легко отпустили.
– Я сам удивился, думал, все, уже соображал, как рвану в бега и сдохну при попытке к бегству.
– Но все обошлось, да? – улыбнулся Фридрих.
– Именно. Не без твоей помощи, Фридрих.
– Это тебе спасибо. За то, что вступился в казарме. Эта тварь меня уже один раз избила, что поделать, у меня нет твоей подготовки. А их еще и толпа всегда. Он уже два раза жаловался на мои запои, но меня пока прощали, водитель-то я не из последних.
Я ж раньше генерала возил. Того отправили на фронт, а меня он пожалел и оставил у гауляйтера, попросив за меня.
– Фридрих, скоро Ровно, решай, – высказал я свое мнение.
– Я боюсь, Адам. Боюсь пыток…
– Их все боятся, но я обещаю, сделаю все возможное и невозможное для того, чтобы тебя не трогали. Ты всегда был водителем?
– Ага, я в гонках участвовал, спортсменом был. После аварии рука стала хуже работать, вот и пошел в армию, туда устроиться было легче всего.
Да и жалованье хорошее. На гражданке сейчас плохо, да и в армию бы меня все равно забрали, так хоть фронта избежал.
– Пойдем со мной, – уверенно произнес я, – если все пройдет как надо, я тебе позже кое-что расскажу.
– О чем?
– О войне, Фриди, о войне! – Конечно, я не собирался ему рассказывать о будущем, но немного для затравки выдать могу. Но опять же, позже, когда будем дома.
– Если ехать к твоим, тогда лучше уходить прямо сейчас, не заезжая в Ровно. Мало ли чего там могут придумать, зашлют в маршевую роту, тогда как?
– Не доезжая километров двадцать примерно будет деревня…
– Березняки? – Ой, вы бы слышали, как фриц это выговорил на своем собачьем языке.
Я заржал, но Вайзен, видимо, понял и, кивнув, тоже засмеялся.
– Да, она, – ответил я, просмеявшись.
– Так что, туда ехать?
– Да, оттуда пойдем пешком, далековато, но дойдем.
– Хорошо. Только я вот еще о чем подумал, у меня ведь семья в Дрездене. Мать с отцом, жена и дети.
