Он принялся целовать её с жаром и страстью, на какую только был способен. И он не замечал, что его губы не ласкают, а мнут, причиняя не удовольствие, а, скорее, боль. Он стремился проникнуть внутрь, разжать нежные лепестки губ, испить её сладость….
Она же лежала под ним, точно статуя.
Он краем сознания чувствовал, что она не отвечает ему, но мягкость её тела сводила с ума. Груди, расплющенные его грудной клеткой, бедра, находящиеся аккурат в области его бедер. Её тело было создано для его. Оно волновало его так, как ни одно другое женское тело.
Голова Ведана шла кругом. Наконец-то, он прикасается к ней! Желание обладать Арией становилось наваждением, и сейчас, когда он ласкал её, это наваждение усиливалось.
Его руки проникли под юбку девушки и дотронулись до атласных бедер.
Прохладный воздух заставил девушку вздрогнуть и зажмуриться.
Сейчас она постарается ни о чем не думать, не вникать в происходящее…Ария на личном опыте знала, что самые ужасные вещи имеют свойство заканчиваться.
Ведан с новой силой принялся целовать девушку.
Ему так и не удалось приникнуть внутрь её рта. Он глухо застонал и оторвался от неё, чтобы взглянуть в глаза.
Это было ошибкой.
Её глаза ничего не выражали, они застыли, и, не мигая, смотрели в ночное звездное небо.
– Ария…, – глухо выдохнул Ведан имя девушки. Он мог сейчас одним движением проникнуть в неё, и покончить с треклятым наваждением. Он мог взять её, удовлетворить страсть, но… Ведан относился к числу тех мужчин-любовников для которых важны чувства партнерши.
Ему нравилось не только получать, но и дарить удовольствие. У него было много женщин, и он с легкостью мог распознать имитирует ли женщина оргазм, или на самом деле сгорает в страсти.
Сейчас же ему жизненно необходимо было знать, чувствовать, осязать, что Ария под ним получает удовольствие.
А она лежала, смирившись с его домогательствами.
– Ария, – снова позвал император и ласково погладил девушку по щеке. Ария снова вздрогнула. – Посмотри на меня….посмотри, малышка…., – она подчинилась и пришла очередь Ведана вздрогнуть.
Её глаза не выражали страха, в них не было слез, в них застыла обреченность. – Я не сделаю тебе ничего плохого…Я хочу ласкать тебя…Я хочу подарить нам наслаждение…Ты сводишь меня с ума…твоё тело…твоё лицо….Ты не представляешь, как ты желанна…
Он изливал свои эмоции и чувства, но вынужден был прерваться, когда услышал в ответ тихое:
– Так берите, ваше величество.
Четыре слова, в которых напрочь отсутствовала жизнь.
