Ещё раз коснулась губами между лопаток. Я отпустил её руку с ощущением, что зря сегодня не поехал в родительский дом. Нужно было переночевать там. Знал же, что Наташка полезет со всякой дребеденью.
Постепенно меня начало отпускать. С утра я планировал заняться делами. А потом… Потом, чёрт подери, стряхнуть пыль с внедорожника. Хватит с меня отцовских консервных банок.
Но только я начал проваливаться в сон, тишину разорвала мелодия звонка.
– Кто там ещё? – сонно прошептала Наташа. – Дань, я всё понимаю, но время…
Дотянувшись до телефона, я глянул на дисплей.
Мелодия оборвалась и зазвучала снова. Какого лешего?
– Да, – ответил я резко, откидывая одеяло. Услышал за спиной Наташкин вздох. – Ты время видела?
– У Мирона температура, – ответила сводная сестрица таким тоном, словно не звонила мне в три часа ночи.
Я не сразу въехал, что к чему. Спросонья потребовалась пара секунд, чтобы понять, о чём она говорит. – Мне нужны лекарства, Данил.
Я потёр переносицу.
Наташка включила бра, приподнялась на руках, не сводя с меня внимательного взгляда.
– У тебя нет лекарств для ребёнка?
– Если бы были, я бы тебе не звонила. Хотел быть отцом, будь им. Но, если ты передумал, я найду кого-нибудь другого.
Для чего именно: чтобы привезти пилюли или чего-нибудь помимо этого, уточнять она не стала. Наташа не сводила с меня гневного взгляда. Это раздражало, потому что, по сути, право на недовольство у неё было. Но в гробу я всё это видел! Не устраивает – дверь открыта.
– Пришли список, – бросил я, открывая шкаф. – Буду примерно через час. Как он?
– В целом, терпимо. Сейчас у него тридцать семь и восемь, но я боюсь, что подскочит выше. Обычно так и бывает.
– Чёрт, – ругнулся я сквозь зубы и, отключившись, принялся натягивать джинсы.
Наташка села. Видимо, ждала, что я брошусь в объяснения.
– Это она? – не дождавшись, она тоже поднялась.
Я повернулся к ней и наткнулся на пристальный, с проблесками гнева взгляд.
– Это Агния, да?
– Да, – ответил я нехотя.
– Почему она звонит тебе, Данил? Почему… – Наташа подошла, схватила футболку, которую я держал в руках, рванула на себя.
– Потому что мой сын заболел, – грубо оборвал я её. – Кому она ещё должна звонить?!
Она замолчала, но не отошла. Так и стояла рядом, и я чувствовал её ярость. Черты красивого лица обострились, глаза продолжали гореть диким пламенем.
