Он рассматривал меня, как мог бы рассматривать пришедшую по вызову шлюху: оценивающе, небрежно, с долей высокомерия, но при этом собственнически.
Чтобы взять полотенце, я должна была пройти мимо Данила, а значит, коснуться его. Я медленно опустила руку. Данил не дрогнул, только огонь вспыхнул в его глазах яркими искрами. Мой локоть коснулся его куртки, когда я шагнула за бортик. Я схватила полотенце и только потом поняла, что это полотенце Мирона. За моей спиной раздался металлический звон, и я обернулась.
Данил стоял у раковины, поигрывая ключами.
– Отдай, – я попыталась забрать связку, но он отдёрнул руку. – Отдай, Даня!
– А то что? – Данил перехватил мою кисть. – Что, сестричка? Пожалуешься Игорьку?
– При чём тут он?
– При чём? – рывок, и я оказалась прижатой к раковине. Лицо Данила исказила ярость. – Мой сын знает этого сукина сына, а меня нет! И ты ещё спрашиваешь, мать твою, при чём тут он?! – он встряхнул меня с такой силой, что я клацнула зубами. Не удержала полотенце. Оно бы упало, если бы Даня не подтянул меня ближе.
– Какого хрена, Агния?! Какого, я тебя спрашиваю?!
– Такого! – я вырвалась из его хватки, снова прикрылась и закричала: – Игорь нашёл меня, а ты нет! Так что спроси у самого себя! Игорь – единственный, кому было не всё равно! Если бы ты искал…
– А ты уверена, что я не искал?! – выкрикнул он в ответ.
Всё вдруг затихло. Только капли воды тихо падали и ударялись о дно кабинки. Лицо Данила выглядело суровым, скулы были напряжены. Я боялась пошевелиться. Мимолётной вспышки хватило бы, чтобы он взорвался.
Взгляд Данила был тому подтверждением.
– С сыном я буду видеться тогда, когда захочу, – отчеканил Данил. – И столько, сколько захочу. Даю тебе две недели на то, чтобы ты сказала ему, что я его отец.
– А то что? – с вызовом спросила я, подняв голову.
Буря отступила вместе со словами Данила. Пронеслась мимо, едва задев нас обоих. Но и этого оказалось достаточно, чтобы выстроенные мной барьеры превратились в руины.
– А то я скажу ему сам.
– Ты не посмеешь. – В ответ – молчание и тяжёлый взгляд.
– Ты не посмеешь, Данил!
Собственный голос эхом отозвался в сознании. Хуже всего было то, что я знала: посмеет. И как бы я ни противилась, сделать ничего не смогу. Подобно урагану, он сметёт любые преграды, разрушит то, что ещё не разрушено, но сделает по-своему.
– Тебя не было в его жизни, – зашипела я. – Не было! Для меня ты – прошлое, а для него вообще никто. Так неужели ты считаешь…
– Прошлое, – расстояния между нами не стало.
