– Дрались, – упрямо возразил сын. Оглянулся и, хмурясь, стал рассматривать первый этаж. Пришлось снова подтолкнуть его вперёд.
– Иди спать.
– Я уже не хочу, – сказал он и тут же зевнул.
Не ответив, я отвела Мирона к постели, уложила и укрыла его. Положила под бок купленного по пути домой плюшевого кота с розовым носом и непомерно длинными лапами. Мирон подмял подушку. Хотел что-то сказать, но я приложила палец к его губам.
– Спи, – шепнула я ему. – Всё завтра. Если пообещаешь, что будешь спать, я придумаю нам что-нибудь интересное на выходные.
– Спи.
* * *Данил сидел за кухонным столом. Когда я спустилась, он одарил меня тяжёлым взглядом. Ничего не сказав, я достала из шкафчика аптечку.
– И с какими чертями ты воевал? – сняв крышку с аптечки, я показала на его руки. – Только не говори, что это твоя невеста постаралась. Не поверю.
Поморщившись, Данил сжал и разжал кулак.
– Мирон, значит?
– Помой руки, – проигнорировав вопрос, сказала я жёстко. Данил не шелохнулся. – Либо ты моешь руки, либо сию же секунду выметаешься отсюда.
Выбирай.
Просидев ещё некоторое время, он, прихрамывая, подошёл к раковине.
– С ногой что? – спросила я.
– Когда у него день рождения? – ответил он вопросом на вопрос.
Гнев подпитывал упрямое желание промолчать. Но в этом не было смысла. Если он узнал, где мы, узнает и остальное.
– В конце мая. Двадцать шестого.
Данил поморщился, стоило мне, смочив ватный тампон, провести по содранной коже ладони. Чертыхнулся сквозь зубы. То ли так жгло рану, то ли сложил два плюс два.
Поднял на меня взгляд, но я ничего не сказала. Семь лет назад у меня было для него много слов, шесть тоже. И даже пять. А теперь не осталось ничего.
В тишине я обработала его руку. На безымянном пальце была глубокая царапина, и я, хорошенько промыв всё от грязи, полезла за пластырем. Вытащила один и заклеила ранку.
Данил хмыкнул. Посмотрел на руку. На пластыре, кольцом обхватившем безымянный палец его правой руки, красовался мультяшный пёс Гуффи.
Ничего не говоря, я достала ещё один и, протерев ранку на щеке, заклеила и её.
– Агния, – Данил перехватил мою руку.
– Отпусти, Данил.
Наши взгляды встретились. Нехотя, он разжал пальцы и повернулся к лестнице. Я тоже услышала шум.
– Тебе пора, – сказала я за несколько секунд до того, как Мирон спустился вниз.
Он посмотрел на сына. На меня. На руку. И затем встал.
– Я не хочу спать, – заявил Мирон, подойдя к нам. – Я с вами хочу.
– Дядя Данил уже уходит, – сказала я твёрдо.
