Большие тяжёлые кляксы тёплого дождя оставляли мокрые пятна на голых руках. Ноги вымокли, ещё когда мы шли сюда, но холодно не было.
– Я хочу посмотреть на сосны, про которые ты говорил, – я указала на кромку леса, едва Данил появился на дорожке.
Швырнув окурок в траву, он сделал приглашающий жест. Рассчитывал, что я присяду в реверансе?
Сняв каску, всучила ему. Распушила волосы.
– Снимешь, когда мы уйдём с территории, – рыкнул он и попытался снова нахлобучить её на меня.
Мимо, поздоровавшись, прошли двое рабочих.
Я оттолкнула его руку.
– Иди к дьяволу, Даня, – отрезала я и, забрав каску, повесила её на рукоять стоявшей рядом тележки для цемента.
* * *Запах хвои возле сосен был ещё насыщеннее. После прошедшего дождя пахло свежестью, негромко щебетали птицы. Какой бы устроенной ни была моя жизнь в Штатах, все семь лет я скучала по России. Казалось, даже дышится тут легче.
Пройдя между сосен, я остановилась в образованной стволами нише.
– Здесь можно поставить беседку для двух-трёх человек, – сказала я, не глядя на подошедшего Данила.
Прошла дальше, не слыша – чувствуя, как он крадущимся хищником следует за мной. – Здесь ещё одну, – я указала на сосны в отдалении. – А вот там…
– Зачем ты приехала? – он рванул меня за плечо.
Я споткнулась о торчащей из земли корень. Инстинктивно вцепилась в его руку.
Данил толкнул меня к ближайшему дереву. Под его ногами захрустели ветки.
– Какого хрена тебе понадобилось? – он с силой прижал меня к стволу.
Кора царапала спину через тонкое платье, чёрные угли глаз Данила прожигали меня до самых костей.
– У тебя же всё прекрасно! – процедил он, склоняясь всё ближе.
Его ладонь опустилась на моё бедро, подол платья пополз вверх. Обескураженная натиском, я судорожно сглотнула.
– Какого, спрашиваю, хрена?! – он скомкал моё платье. – Неймётся? Решила расстроить нашу с Наташкой свадьбу?
Ладонь его легла уже не на ткань – на кожу. Меня обдало жаром. Скалясь, он с нажимом поглаживал мою ногу. Резко стиснул.
– Да на кой ты мне сдался со своей Наташкой?!
– Да, – процедил он с презрительной усмешкой.
– Я тебе не сдался. Зато бабкины деньги сдались.
Я толкнула его, но это было всё равно что пытаться сдвинуть с места скалу.
– Ничего не выйдет, сестрёнка, – процедил он свистящим шёпотом, опаляя дыханием моё лицо. Его рука оказалась на моей заднице. – Влезть в свою жизнь я тебе больше не дам. И своё не отдам. Попробуешь, сотру тебя в порошок.
– Да делай ты со своей жизнью, что хочешь, – выплюнула я ему в лицо.
