Я больше не оставлю его, мам. Никогда не оставлю. И не отдам никому.
– Если мужчина захочет, он уйдёт. Поэтому отдавать или не отдавать… – она вздохнула. – Человека нельзя отдать.
– Да. Я просто… Просто… – не зная, как сказать, что чувствую, я замолчала. Но мама поняла. Похлопала меня по руке и поднялась. Напоследок обняла, поцеловала в висок.
– Будь его музой. Будь его стимулом жить. Это самое важное, что может быть, Агния. Женщина создана для того, чтобы вдохновлять. На подвиги, на стихи или на жизнь, не имеет значения.
Он должен знать, что ты поддержишь его во всём, что ему важно.
– Я поддержу, – мои глаза снова стали мокрыми. – Обязательно поддержу. И он это знает.
* * *Почувствовав прикосновение к плечу, я резко открыла глаза и едва сдержала стон. Плечо затекло и теперь ныло, отзываясь болью на любое движение. Бессонная ночь дала о себе знать, и я, видимо, задремала.
– Вы родственница Каширина? – передо мной стояла молодая медсестра.
– Жена.
После сна и слёз голос был слабым.
Я кашлянула в руку, потёрла локоть. Заметила на безымянном пальце девушки кольцо.
– Он пришёл в себя.
Ещё недавно я думала, что, когда услышу это, облегчённо выдохну. Но вышло иначе. Я не смогла сдержать слёзы. Они сами потекли по лицу, непрошенные и бесполезные.
– Простите, – я всхлипнула. – Я…
– Я понимаю.
Она избавила меня от ненужных слов. Нас обеих, потому что по её взгляду было ясно: действительно понимает.
Я всё-таки встала. Медсестра посмотрела в конец коридора и снова на меня.
– Я пущу вас к нему, но только на минуту, хорошо? И при условии, что вы будете держать себя в руках.
– Да, – торопливо ответила я. Вытерла слёзы. – Да, конечно. Даже не знаю, как вас благодарить.
– Не надо меня благодарить. Я знаю, как это – быть на вашем месте.
Больше ничего не сказав, она отвернулась и пошла к дверям. Я двинулась за ней.
– Спасибо, – шепнула я, когда она остановилась у входа и жестом показала на постель. Медсестра ответила коротким кивком.
– Минута, – напомнила она.
Писк приборов резал уши. Нерешительно я подошла к постели. Веки Данила дрогнули.
– Привет, – я подвинула к себе невысокий круглый стул.
Данил нахмурился. Втянул воздух.
– Узнали бы парни, что я тут, обсмеяли бы. Чёрт… – он попытался приподняться, и приборы запищали громче. Я поспешно остановила его.
– Тихо, Дань. Тихо.
Он поморщился и с недовольством опустился на койку. Выругался сквозь зубы. Вот теперь мне стало легче.
