Ты смотрела на чёртов седан, а я думал: какого хрена?! Какого хрена ты за минуту вытащила наружу то, что я пытался затолкать поглубже месяцами?!
– Что? – спросила я почти беззвучно, глядя ему в глаза."
"– Да всё. – Он мягко коснулся моих волос и, улыбнувшись уголками губ, вытащил застрявшую в них веточку. Швырнул под ноги. – Ты дала дёру в Америку, я вернулся в семью. Занял место в компании… Всё вроде бы шло, как надо. Правильно, провались оно пропадом. Наверное, мне всегда подсознательно хотелось, чтобы отец мной гордился.
И тут у меня появилась возможность этого добиться. Знакомо?
– Знакомо, – вздохнула я. – Я улетела искать себя, ты занял моё место. Я получила свободу, ты – семью.
– Да, Рысь, – он взял меня за руку. – Только это так не работает.
Я снова повернулась к нему спиной, встав у самого края обрыва, и Данил обнял меня. Так мы и стояли, молча, пока солнце не скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь красную полосу, отделяющую землю и небо. Сгущались сумерки, воздух стал влажным и по-настоящему холодным.
Но в объятиях Данила мне было тепло.
– Отец всегда гордился тобой, – я первая нарушила молчание. – Просто ему было трудно это признать. У него сложный характер.
– Он властный сукин сын, – просто сказал Данил то, что я пыталась облечь в красивую форму.
– Ты тоже. Вы совершенно одинаковые.
Он шумно вздохнул. Я продолжала смотреть на красную полосу света на горизонте. Если бы меня спросили, видела ли я когда-нибудь что-то прекраснее этого, я бы ответила, что видела.
Но если бы мне сказали, что через минуту я навсегда потеряю способность видеть, я бы провела эту минуту, стоя на обрыве и глядя на подсвеченное пурпуром небо.
– Прости, Агния.
Я резко повернулась к нему. В полутьме я всё еще могла различить черты его лица, чуть зловещее от падающей на него тени, видела блеск его глаз.
– И за прошлое, и за настоящее прости. Я вёл себя по-скотски.
– Хорошо, что ты это понимаешь.
Его губы скривились. Взяв меня за руку, он отвёл меня к байку.
– Ты же понимаешь, что не должен бросать ребёнка? – Вместо того, чтобы ответить, Данил попытался поцеловать меня.
Я отстранилась. – Дань. – Я знаю, что это такое – отвечать на вопрос, почему у других детей есть папа, а у нас нет. И знаю, как это больно. Ребёнок не виноват в том, что происходит в отношениях родителей. Даже если ты не женишься на Наташе, ты не перестанешь быть ему отцом.
– Не перестану, – согласился он. – Я и не открещиваюсь.
Отвечать я не стала.
