Увы, конкретики маловато, только слухи, переданные через вторые руки. И вот ещё что. Мне стало известно, что государственный секретарь Испании маркиз Гримальди получил из России вексель на сто тысяч рублей золотом.
Киж подался вперёд, оставив бокал.
— Кто ему заплатил и за что?
— Боюсь, я не могу ответить на этот вопрос. Я знаю только о переводе денег, но отправитель остался неизвестным. Полагаю, это может быть как-то связано с происходящим в Америке. Мне потому и шепнули об этих деньгах, так как слишком уж необычное дело: с Испанией у России мало точек соприкосновений.
— Благодарю, Акакий Акакиевич. Думаю, Константин Платонович оценит вашу работу.
— Делаю всё, что могу, Дмитрий Иванович.
* * *"
"Покинув дом Баширова, Киж отправился в квартиру, снятую на время пребывания в столице. Внимательно перечитал бумаги человека-мыши, переоделся в свежий костюм и направился к выходу. Но, выйдя на улицу, остановился и задумчиво хмыкнул.
— В Зимний дворец к Павлу? Нет, пожалуй, хватит на сегодня работы. Будем считать, что я настраиваюсь перед серьёзным разговором.
Осталось только узнать, где сегодня развлекается высший свет со своими картёжниками.
Он накинул на себя «плащ мертвеца» и исчез, будто его и не было.
Через несколько часов Киж появился на балу у графа Андрея Петровича Шувалова. Вошёл невидимым, скинул «плащ» в тёмном углу и как ни в чём не бывало влился в толпу гостей. Прогулялся по залам, улыбаясь дамам и здороваясь с мужчинами, будто со старыми знакомыми. Разок станцевал с какой-то сударыней, шепча ей что-то во время танца, отчего та краснела и хихикала.
Продегустировал все напитки, подававшиеся гостям. И неспешно направился к игральным столам, стараясь не слишком кровожадно улыбаться.
Впрочем, Киж не собирался обдирать столичных картёжников как липку. Так, «слегка» пощипал их на пару тысяч рублей, больше предпочитая обламывать игру шулерам или давать выиграть каким-нибудь бедолагам, которых «раздевали» более опытные игроки. И всегда вставал из-за игрального стола до того, как на его успехи начинали обращать внимание.
— Отпустите меня!
Киж обернулся на сдавленный шёпот. У стены, за кадкой с развесистой пальмой, стояли двое. Испуганная девушка с глазами беззащитного оленёнка. И пухлый молодой человек с рыхлым лицом, нетвёрдо стоящий на ногах. Он грубо держал её за локоть и буравил злым взглядом.
— Нет уж, в этот раз вы меня выслушаете!
— Мне больно!
— А мне не больно, дорогая кузина? — молодой человек плаксиво скривил рот.