— Разве важно, кем представлялся ваш друг, когда вы вместе решили судьбу Шангрии? Дал повод усомниться в своей добропорядочности?
— Леди МакГиннес, — предупреждение в голосе судьи Пера меня не остановило. Наоборот, понесло дальше.
— Он вырастил достойного наследника Арканта, члена вашего совета, — я невежливо ткнула пальцем в Каннингема и задержала дыхание. — И никогда не поступал подло по отношению к другим людям и нелюдям в отличие от многих!
— Леди МакГиннес! — повысил голос сэр Парсеваль. — Замолчите или будете выпровожены с собрания!
— Неужели вот такое вы будущее хотите? — выдохнула я.
— Где подлость и двуличие ценятся выше благородства? Верите, что лэрд МакГиннес виновен в смерти брата, но позволяете настоящему убийце сидеть подле вас на собраниях.
— Выведите ее, — приказал судья Недлин писарю, и тот мигом бросился исполнять поручение.
Молодой человек больно сжал мое запястье и потянул с трибуны. Я не сопротивлялась, поскольку сказала все. Уводили меня бережно. Почти с почетом.
Благородную леди нельзя попросту вышвырнуть из зала суда.
— Господа, — услышала я, будучи у самого выхода. — Начнем голосование.
— Пойдемте, леди, — шепнул мне писарь и нервно поправил очки. — Пожалуйста, без сцен. Иначе я применю силу.
— Уведите для начала эту стерву! — прилетело в спину.
Обернувшись, я увидела брызжущего слюной лэрда Каннингема. Ненависть искала тонкие черты лица и превратила юного красавца в уродливое животное.
— Боитесь женщины, Каннингем? — от холода в тоне Монтгомери по спине прошла дрожь.
Писарь остановился, и я застыла. Клянусь богами, моему изумлению не было предела. Джереми первым подошел к весам и бросил в чашу белый камешек. Раньше, чем то же самое проделал Дункан Грант.
— Леди МакГиннес, — Монтгомери приподнял цилиндр и посмотрел на меня. — Сегодня вы были великолепны.
Двери захлопнулись, и по пустующему коридору пронесся сквозняк. Ветер незаметно тронул листья в кадке, срезав несколько штук одним ударом. Я протянула руку, чтобы возместить нанесенный ущерб и услышала громкие голоса из зала.
Следом за мной писарь выпустил принца, который быстро пересек разделяющее нас пространство.
— Они проголосуют за Гилберта, — уверенно сказал Эрик, и я едва слышно выдохнула.
— Спасибо, — улыбка вышла вымученной.
После всего пережитого я вряд ли решил бы повторить подобный опыт. К дрыглам собрания, конклав и политику. Сейчас меня мучило желание поймать парокарету и отправиться поскорее домой.
