Ее взгляд прошелся по недовольному Каннингема. Щеки окрасил румянец, и она посмотрела на лэрда Гранта.
— Многоуважаемые члены конклава, — из-за спины Лоры показался щуплый секретарь и небрежно оттеснил помощницу плечом. — Прошу пройти в зал. Скоро начнется собрание.
Он остановился на Эрике и замер, почтительно поклонившись и бормоча какие-то приветствия. Его высочество подтолкнул меня вперед.
— Простите, — вмешался лэрд Абернети, — но дамам сюда вход запрещен.
— Она мой представитель, — сухо ответил Гилберт.
— А кто будет представлять ее? Дама не может участвовать в собрании без разрешения близкого родственника, — поморщился лэрд Андерсон.
Я озадаченно наклонила голову набок. Неужели у них такие строгие правила? Или так прописывает закон? Дрыгл! А я ведь толком ничего не знала. Секретарь тоже замешкался, смотря то на меня, то Каннингема.
— И я разрешаю, — мне на плечи легли теплые ладони Эрика.
— Ваше высочество, — нахмурился Робертсон, — при всем уважении, но даже король не вправе давать подобных разрешений, вас не связывает близкое родство.
Послышались короткие смешки. Впрочем, они быстро стихли и все выжидающе уставились на Эрика. Меня же волновал тот факт, что Дункан молчал. Он не предупреждал о таком исходе!
— Все верно, — от сладости в голосе его высочества я невольно поежилась, поскольку сквозь нее слышалась неприкрытая угроза. — Я супруг ее высочества Далии Трастамара, кузины леди Амалии. И в отсутствие мужа или любого другого родственника представляю интересы дорогой своячницы.
Хотите оспорить?
Разумеется, нет. Никто не возражал — побоялись. Я бы в жизни не рискнула пойти против принца Эрика. Все же он только с виду казался милым и очаровательным шалопаем, как три года назад. На деле его высочество — настоящий мастер интриг. Недаром, среди правителей стран Эрэбуса [1] появилась присказка: «У Данмара острый клинок, который держит невидимая рука». Уж не знаю, намекали они на магию младшего принца или его роль «теневого правителя» за спиной брата.
В зале мне вновь стало дурно.
Огромное пространство сузилось до прохода между двумя длинными столами, которые стояли друг напротив друга. Мой взгляд приковало к трибуне, зачарованной от любого магического воздействия. Это место специально установили так, чтобы все остальные члены конклава видели лицо выступающего. Сама трибуна стояла подле судейского стола. Так, чтобы судья Пер или любой другой мог легко обратиться к ответчику.
Маленькая, огороженная территория ждала только меня.
