Только моя боль не шла ни в какое сравнение с мучениями герцога. На миг мне почудилось, будто я уловила агонию, что полыхала в душе его светлости.
Я вдруг поняла, насколько мне повезло. У меня появился второй шанс полюбить другого человека. Гораздо лучше, добрее и преданнее. Рыжее солнце, которое не даст замерзнуть в самый холодный день. Мое сердце радовалось рядом с Терлаком и купалось в его любви. А теперь тосковало, поскольку не чувствовало привычного тепла.
— Давайте вернемся к делам насущным, — нахмурился герцог, отворачиваясь от веселящихся девочек и Морриган.
Возможно, я романтичная, глупая дрыгла, но мне показалось, что Даниэль представил свою семейную жизнь.
— Не стоило ругаться с теткой Терлака, — протянула я очевидную догадку и получила в ответ кивок.
— Мы не знаем, кто причастен к работе с контрабандистами, — мрачно ответил Даниэль. Я вздохнула.
— Братья Терлака слишком молоды, ваша светлость.
— Вестон и Гордон уже взрослые.
— Они крали яйца и упырекуриц у Грантов, когда мы их встретили, — фыркнула я, скрестив на груди руки, и улыбнулась, едва герцог открыл рот от изумления.
— Вы сами видели. У них ветер в голове, хоть иногда они и бывают серьезными.
Как сегодня. Вестон меня приятно удивил. Совсем не ожидала, что такой оболтус соберет остальных братьев и начнет помогать обработкой помещений. Двигать мебель, таскать тяжелые тумбы. Уж точно не каждый аристократ отдаст свой килт или камзол больному пастуху.
— Хорошо, допустим, — неуверенно кивнул Даниэль.
— Что насчет сэра Руперта?
Бросив на девочек взгляд, я посмотрела на герцога и покачала головой.
— Лэрд МакГиннес последний кандидат на главу контрабандистов, ваша светлость, — твердо заявила, постаравшись отогнать всякие сомнения.
Из всех домочадцев именно сэр Руперт принял меня достаточно тепло и всегда поддерживал. Да и вел лэрд весьма закрытый образ жизни ввиду своей болезни. Почти не выходил из покоев, мало общался со слугами. С каждым днем он словно все сильнее погружался в себя, иногда подолгу предпочитая молчать.
Когда Терлак заболел, лэрд не проявлял эмоций, хотя явно беспокоился о сыне. Держался отстраненно, но постоянно присылал служанок и не препятствовал лечению.
Опять же, он до сих пор не пришел ко мне, чтобы отменить приказ.
— Его брат был мятежником, — напомнил Даниэль. — И супруга умерла при странных обстоятельствах.
Я зашипела не хуже Юны и вздрогнула, покосившись на портрет леди Розалинды. Сейчас он был другим.
