— В тюрьме несколько сотен преступников всех возрастов. Я должен помнить каждого, кому вынес приговор я или мой коллега? — густые брови сэра Парсеваля приподнялись, а я скрипнула зубами.
Нет, ну это уж слишком!
— Вы каждый день сажаете несовершеннолетних островитян в клетки и приговариваете к пыткам, ваша честь? — язвительно спросила я и почувствовала, как поверх моей руки легла ладонь МакГиннеса.
Темный взгляд прожог меня насквозь, будто желая оставить на спинке кресла нагар вместо болтливой леди. Вжавшись в нее, я встретила натиск с достоинством.
Задрала повыше подбородок, стараясь, открыто не демонстрировать страх, и вдохнула аромат табака и крепкого чая.
— Леди Сент-Клер, — протянул судья и немного поддался вперед, вам следует осторожнее выбирать выражения. Здесь власть вашего отца мало что значит.
— Угрозы в адрес моей невесты я рассматриваю, как личное оскорбление, — процедил Терлак сквозь зубы, и сэр Парсеваль посмотрел на него. — Амалия задала резонный вопрос. Сомневаюсь, что вы не помните о мальчике, которого лично привел советник короля.
Или имена его величества и его светлости вы тоже забыли?
Моргнув, мистер Пер нервно дернул ворот серого сюртука. Единственное проявление беспокойства, как оказалось. В остальном судья оставался невозмутимым и совершенно неприступным. И уж явно не дураком.
— Решения по вопросу юного мистера Мартина приняла общая коллегия судей, и герцог Фламель все подписал, — едко сказал сэр Парсеваль.
— Потому что вы не оставили выбора, — перебил его Терлак с жаром и поднялся с кресла.
Ладони легли на дубовый стол, а сам МакГиннес наклонился к растерявшемуся на секунду судье. — Прекрасно знаете, что его светлость не имеет права вмешиваться во внутренние расследования Шангрии, поскольку не является ее жителем. И не было никакой коллегии, вы вынесли решение самостоятельно, основываясь лишь на собственных предубеждениях!
Он злился и жаждал разорвать собеседника на части. Я некрасиво вскочила с места, но лишь для того, чтобы удержать Терлака.
Не дать разрушить собственную репутацию под влиянием эмоций и спасти от роковой ошибки. Хоть сама едва сдерживалась от парочки язвительных комментариев.
— Сядьте, лэрд МакГиннес, — сурово сдвинул брови судья. Губы вытянулись в тонкую линию. Похоже, что не только мы находились на грани незаметной черты, когда воспитание летело в Нижний мир. — Или я вновь выпишу вам штраф за оскорбление представителя власти и отправлю на несколько дней под домашний арест.
