Здесь же завсегдатаи вечно пьяные матросы, ублюдки и прочая пакость общества.
— Ты мне нравишься, — улыбнулась женщина. — У нас есть пиво, эль закончился. Остался только гномий, но его лучше не употреблять. Если, конечно, дороги кошелек и голова.
— Отлично, — кивнул я.
— Мясо? Пастуший пирог сегодня особенно удался, — вновь вернулась к заказу женщина.
Я обвел зал рассеянным взглядом и покосился на выжженное изображение клевера на стене, потом на хмурого лепрекона и невольно хмыкнул. Вроде бы паб держат островитяне, а меню почему-то данмарское.
Хотя само заведение в Эдборге, столице Шангрии!
Ох уж эти межнациональные смешения.
— Ничего больше не нужно, я ненадолго, — сразу обозначил временные рамки, дабы дамочка не тешила себя надеждами. Ее тоскливый взгляд намекал на глупость такого решения.
Плевать, мне было совсем не до развлечений и выпивки. Сюда меня заставил прийти Уитроф, который утверждал, будто у него есть план. Во мне же горело желание перепахать носом каждый темный угол местных улиц, расспросить всех оборванцев в округе и вытрясти душу из каждого преступника в городе.
К сожалению, угрозы и запугивания в этой части Эдборга не работали. Сдавать друг друга местные могли, правда, за деньги. Но не факт, что ты бы ушел живым после разговора.
Секреты трущоб тонули в местных нечистотах вместе с теми, кто их узнал.
Гарри Лонгборд признался в преступном сговоре раньше, чем мы успели позвать констеблей. Одурманенный магией любви, он выложил как на духу весь план. К сожалению, сведения оказались бесполезными.
Все, что сказал Гарри и Дигги с Рольфом: к ним в отделение поступали коробки со специальной маркировкой. Они никогда не интересовались содержимым, просто переправляли контрабанду по месту назначения. За это в конце месяца, ровно двадцать пятого числа, им приходила расписка, которую легко обналичить в ближайшем банке. Обычно на сумму от ста пенни и выше в зависимости от размера посылки.
С Амалией все вышло иначе. Человек, пришедший на почту, носил в маску и серый плащ, заплатил сразу наличными.
Поначалу Даниэль пытался добиться хоть какой-то информации: рост, примерный вес, цвет волос, был ли на нем красный сюртук. Или трость с набалдашником, прямо как у Франко Алибарди. Но толкового Лонгборд с подельниками не запомнили. Только голос — слишком низкий, как показалось Гарри.
«На ваш похож. А еще он странно двигался, постоянно хватался за вещи», — Лонгборд ткнул в меня пальцем, чем немало удивил Гранта и Фламеля.
