Сколько себя помню, отец всю жизнь сторонился меня и выделял исключительно кузину
— любимую дочь почившей сестры. Мама умерла слишком рано, а слуги никогда не стремились дать ту любовь, которая нужна маленькой, почти брошенной девочке. Общество, балы, бесчисленные наряды — все это заменяло мне счастье. Но пустота росла, а заполнить ее было нечем. Вот и принцу я тоже оказалась не по нраву, зато подходила по статусу. К тому же являлась красивой ширмой для незаметной передачи короны младшему брату на случай, если Абель умрет от проклятия собственного дара.
Я ушла в неизвестность, чтобы избежать холодного равнодушия мужа, вернулась и вновь стала никому не нужна.
— Граф приехал ко мне за месяц до твоего возвращения с фронта, — на плечи легли большие ладони, согревая кожу под тканью дорожного платья, и пальцы несильно сжались. Терлак упрямо, невзирая на легкое сопротивление, потянул меня на себя.
— Никакой внезапно вспыхнувшей любви? — горько усмехнулась я. — Папа приехал, поскольку умирает.
Попросил сына знатного лэрда жениться на опальной дочери и защитить ее честь, так?
— Не бывает ничего внезапного, — хмыкнул мне в волосы МакГиннес. — Над любовью тоже надо трудиться.
— Скажи это моей сестре и ее супругу.
— Ты про того петуха, который двадцать раз жену на верность проверял? Нашла пример для подражания, — фыркнул Терлак.
Теснее прижавшись спиной к твердой груди, я чуть повернула голову, почувствовав, как теплые губы скользнули по мочке уха. Легкая дрожь пробежала вдоль позвоночника.
Восторг и удовольствие сковали тело по рукам.
— Сказал человек, разбивший окно в королевском дворце кроватью.
— Необходимость. Мы спасали ваши жизни.
Не ври, вам просто стало скучно сидеть взаперти.
— Никто не смеет сажать под домашний арест благородного шангрийца без доказательств вины! — недовольно проворчал Терлак. Он замер, опустив взгляд на мои губы, стоило повернуться в объятиях.
— Наши народы ненавидят друг друга, — вздохнула я, пока МакГиннес медленно склонял голову.
Пусть целует, сейчас я желала забыть обо всем. Особенно о короле Абеле.
— Ерунда, — шепнул МакГиннес, обжигая кожу дыханием, и невесомо прикоснулся к губам. — Справимся. И с моей неугомонной семьей, и проблемами, и предрассудками...
«Благородные леди не целуются с джентльменами в уединенной обстановке» — мелькнуло в голове очередное правило из учебника. Я схватилась за ворот плаща Терлака, дабы приблизить его еще на несколько кватов.
