С момента, как наши взгляды впервые пересеклись на крыльце.
Нет, это — пока не любовь. Но нечто такое, что нельзя проигнорировать, отбросить в сторону и забыть."
"Терлаку понадобилась вся сила воли, чтобы разомкнуть наши губы у кровати. И то несколько раз провел ими от кончика носа до рта, вновь возвращаясь за коротким поцелуем. Сильная хватка сжала затылок, предварительно распустив тугую косу, позволяя волосам свободно рассыпаться по плечам.
— Давай не будем ждать месяц, — выдохнул он.
— Платье же, гости, — промурлыкала я и вжала ногти в гладкую кожу.
— Итак, все наперекосяк из-за чьей-то гордости.
— Я могу прямо сейчас потащить тебя в храм, — пригрозил Терлак. — Закину на плечо и спрашивать не буду. Разрешение-то есть.
— Варвар, — притворно возмутилась в ответ, ударяя кулачком. Однако в душе не особо воспротивилась подобному исходу. — Но все-таки хочется видеть на свадьбе хотя бы отца. Или сестру с племянником.
— И даже Эрика? — весело поддел меня МакГиннес, и я застонала, пряча лицо в ладонях.
— Ни за что! Потом его дурацких шуток не избежать.
Терлак потер подбородок и отступил, поднимая с пола брошенную рубашку, дабы натянуть осторожно. Затем схватил свою куртку и сделал еще два шага назад.
— Мне надо уйти, иначе я просто отсюда не выйду, — пробормотал он, но без особой уверенности. — Завтра тяжелый день, — повторил в очередной раз.
— Убирайтесь, лэрд, или буду кричать, — я отняла руки от лица и прислонилась к столбику кровати. — На нас смотрит ваша мама.
Я указала на портрет леди Розалинды, и МакГиннес хмыкнул.
— Вот уж кто точно осуждать не стал бы, — промурлыкал он, отступив спиной к двери, нащупывая ручку, которая поддалась с щелчком. — Помните, леди, вы всегда можете попросить меня вновь снять рубашку.
— Кыш отсюда! — рыкнула я, схватив с кровати декоративную подушку, замахнувшись для броска под хохот лэрда.
— Утром поговорим! — крикнул МакГиннес напоследок, исчезая во мраке коридора. Негромко закрылась дверь, и я осталась одна в спальне.
Прикусив припухшую губу, упала на шёлковое покрывало и провела по нему ладонями.
Гладкость ткани вызвала не меньший восторг, чем прикосновение к телу Терлака. Я непроизвольно отдалась приятным воспоминаниям. Лишь когда липкая прохлада скользнула вдоль щеки, пришлось вернуться из страны грез. На ночь стоило закрыть ставни. Без МакГиннеса с его теплым ветерком в комнате постепенно снизилась температура, хотя камин исправно согревал помещение.
Стоило открыть глаза, все тело охватил ледяной ужас.
