Мысленно ударила себя по щеке за подобную выходку, но списала это на страх и раздражение. При виде кукольной блондинки никак не получалось сдерживаться в высказываниях.
— Водные лошади, — улыбнулась Магда, сглаживая конфликт. — На них будет быстрее всего добраться до места.
— Только сначала их придется поймать, — фыркнула Маргарет, и я тяжело вздохнула, понимая, что путешествие вовсе не будет легким.
Вечером жизнь в замке кипела не менее бурно, чем днем и утром. Работники возвращались с полей, стража готовилась закрывать ворота, вела перекличку и сменяла друг друга на постах.
Основная часть жителей Арканта готовилась к отдыху. Я заметила Олли — парнишка пронесся мимо меня, бросив на ходу длинное приветствие в стиле: «Достопочтенная госпожа, уважаемая будущая леди МакГиннес...», и попытался при этом поклониться. К груди помощник повара заботливо прижимал странный металлический инструмент, будто нес родное дитя.
— Это для печи, — пояснил он, заметив мой интерес, и густо покраснел в цвет свеклы.
— Месье Жобер кричит, что не работает одна из конфорок.
— Тогда беги, — улыбнулась я, отпуская Олли, который чуть не столкнулся в коридоре с молодой служанкой.
Они принялись ходить из стороны в сторону: девушка в одну, помощник повара следом. Пришлось оставить хихикающую пару и продолжить путь, поскольку время поджимало. Я шагала к воротам замка мимо многочисленной прислуги, стражников, рабочих — нелюдей и людей. Шум двора, стук молотков, крики повсюду почти не стихали, хотя солнце начинало клониться к закату.
Над территорией Арканта небо заиграло причудливым разнообразием красок: от фиолетового до красного, постепенно забирая по кусочку свет прошедшего дня."
"— Шевелись, дрянной соплежукий лысый хмыгл! — услышала громкий крик и резко повернула голову.
Овец уже загнали в загоны, и теперь вокруг бегали только пастушьи собаки. Их лай прерывал ругательства тощего старика в грязной одежде. Его рубаха почти истрепалась, демонстрируя впалую грудь — а штаны были заляпаны в краске, сене и навозе.
На ногах дырявые ботинки, и мужчина постоянно шаркал ими по земле. С головы жирными сосульками свисали седые неухоженные волосы, а бледное, одутловатое лицо позеленело от злости на того, в кого сыпались оскорбление. В маленьком мальчике я узнала Вили и подошла ближе, наблюдая за громкой ссорой.
— Чего разорался, старый громозглый хрыч? Опять нажрался? Пожалуюсь на тебя лэрду!
— огрызался постушок. В ответ он получил несколько затрещин.
