— Найди мне ее. Найди, выбей, чем она пыталась меня накачать.
Для Алексея мои приказы — это просто работа. И Таша, которую колбасит, просто пунктик в задаче. Просто жертва чьих-то козней. Способ потянуть за ниточку, распутать и докопаться до истины.
Интерес наблюдателя, ищейка должен иметь цель.
Услышав приказ, чувствую, как он воодушевился, пообещав:
— Найду.
— Это ещё не всё.
— Внимательно.
— И дай… — задумываюсь. — Дай ей той же дряни раза в два больше, — внутри разгорается что-то темное.
Ааааа… Крови хочется.
Жертвы. Все-таки хочется пожестить в ответ. За те минуты варева в адском искушении, которые я провел.
— Накачай суку под завязку. Потом отправь.
— Куда?
— В какой-нибудь знатный гадюшник. Знаешь же, эти вечеринки за городом, где нескольких девок снимают на толпу мужиков. Бухло, наркотики. Оргии под веществами. Отправь ее в самое пекло. Пусть её раком толпой выдерут. Сними все. У меня должны быть видео.
Карьере Бонд — конец. Никто не станет работать с моделью, которую на обрыганной вечеринке дерут вдвоем, а то и втроем.
Во все дырки имеют по кругу…
Сука допрыгалась, пусть прыгает в пропасть.
— Будет сделано.
Надо же, а…. Всего лишь случайность! Глупость…
Дерзко и глупо Таша схватилась за бокал. Случайность!
Это для меня случайность едва не стала самым большим искушением жизни.
Со стороны кровати доносятся звуки. Стоны и плач. Таша плачет. Ей так плохо, что она плачет, скрутившись.
Подойдя к кровати, я поднимаю голову вверх, пока большие темные глаза не встречаются с моими.
Бездонные омуты. Ни грамма понимания, что происходит. Только слезы.
— Плохо, малышка? Скоро станет легче.
Глава 17
Таша
Перевернувшись на бок, чувствую странную болезненность в руке. Словно задела что-то.…
Подношу руку к лицу, моргаю. Перед глазами все плывет, с трудом удается сосредоточить взгляд, сделав его более ясным.
Катетер. У меня в руке — катетер. От того мне стало больно, когда я проехалась рукой под одеялом.
Боже….
Ничего не помню.
Как? Почему?
Пытаюсь встать, слабость страшная и в голову приливает: бум!
Резкая боль, от которой голова становится тяжелой, шея будто надламывается.
Падаю обратно на подушки, опускаю веки, не в силах выдержать плясок дизайнерской люстры над моей головой.
Как плохо, она будто спятивший солнечный зайчик. Свет режет глаза….
Приходится выждать немного, потом осторожно приоткрываю веки, но резких движений больше совершать не смею.
Едва дышу: внутри тошнотворная пустота, меня будто выскребли, выпили.
