А если я такая тупая, что не могла предвидеть, к чему может привести заигрывание с двумя взрослыми мужиками, то кто мне виноват? Но если даже отбросить в сторону мою непроходимую тупость, которую я еще как-то могу себе простить, и без неё — я ужасный человек, Олег. Я просто отвратительна! В то время, когда моя мамочка убивалась горем, носила черное платье и даже никогда не улыбалась просто, я думала черт знает о чем! И вела себя черт знает, как! Нацепила обтягивающий топик с коротенькими шортами, губы помадой намазала, и выставляла себя напоказ… Бог меня наказал за это!
— Так, всё хватит, — грубо прервал я её, не в силах больше выносить это яростное самобичевание.
— Все рассказала? Теперь послушай меня.
На этот раз Даша не посмела меня остановить, напротив, притихла, опустила взгляд и вжала голову в плечи, словно ожидая смертного приговора. Хотел строго отчитать её за весь этот самоуничижительный бред, что она успела наплодить в своей голове, но из-за её испуганного, беззащитного вида, не смог.
— Даш, — позвал почти ласково. — Посмотри на меня, пожалуйста.
Она не сразу подняла взгляд. Но когда все же решилась и сделала это, её глаза были полны слез, а губы едва заметно подрагивали. И я надеялся лишь, что мне хватит красноречия хоть немного вправить ей мозги.
— Ты слишком много на себя берешь, малыш. Ты всего лишь человек… — начал мягко, насколько был способен, но закончить мысль не удалось. Даша закрыла лицо руками и громко разрыдалась, совсем как маленькая.
Поднялся со стула и подошел к ней, потянул вверх за предплечье, вынуждая тоже подняться, и заключил в объятия. Она спрятала лицо на моей груди и, кажется, стала рыдать еще сильнее.
Успокаивал, как мог.
— Ну все, тише, хватит… Все позади, я рядом… Теперь все будет хорошо…Тебя больше никто не обидит, слышишь?
Девушка отстранилась от меня, и посмотрела в глаза взглядом, полным непонимания.
— Да ты не слушал меня, Олег?!
— Слушал, и очень внимательно. Но не услышал ничего, из-за чего мог бы поменять мнение, которое у меня сложилось о тебе изначально.
И тем более возненавидеть.
Даша высвободилась из моих объятий, сделала несколько шагов назад и, обхватив себя руками, с горечью покачала головой.
— Ты слишком добрый.
— Ошибаешься. Я вообще не добрый. Я справедливый, — взял со стола графин с водой, наполнил стакан и протянул ей. — Выпей воды и успокойся. А потом я буду говорить, а ты — очень внимательно меня слушать.
