Он возбуждал её, и Мика знала не понаслышке, насколько умелые у него руки. Если она займется с ним сексом, никто не должен об этом узнать. Им с Грэйди придётся жить вместе две недели, а Мика была реалисткой.
Она одинока и свободна. Грэйди тоже, судя по комментариям о том, что в брачный период он останется единственным волком без секса.
Мика вышла из дома, когда Грэйди тихо зарычал. Ее тело отреагировало на звук, напомнив о вчерашней ночи и о полученном удовольствии. Грэйди закрыл дверь и указал на джип.
– Иди и не смотри на меня так.
Мика хихикнула.
– Как я на тебя смотрю?
– Сама знаешь, – проворчал Грэйди. – Этого не произойдёт, милая. Если бы прошлой ночью я знал, кто ты, черт подери, такая, то никогда не последовал бы за тобой и не попросил отдать долг.
– Хорошо, что попросил. После того, как мы расстались, я столкнулась с еще двумя оборотнями, но они только принюхались и тут же ушли.
Грэйди выругался.
– Черт! Надеюсь, они не из стаи. Парни знают мой запах, и если узнают, кто ты, то лишь вопрос времени, когда эта история дойдет до Омара.
– Я никогда их раньше не встречала, так что вряд ли они из стаи.
Грэйди, фыркнув, стрельнул в Мику взглядом, одновременно открывая пассажирскую дверь.
– Меня ты тоже никогда не встречала, а я из стаи.
Когда она села, Грэйди осторожно захлопнул дверь, а Мика с удовлетворением отметила его хорошие манеры.
– Веский довод.
Глава 4
Мика начинала психовать от одного только вида Грэйди. Он сводил ее с ума.
Два дня жизни с таким мужчиной способны довести до безумия любую женщину.
Он относился к ней, как к больной, постоянно держался на расстоянии, почти не разговаривал, а когда все-таки разговаривал, вел себя очень грубо.
Из-за запрета выходить из дома, когда и куда захочется, у нее началась клаустрофобия. Дерьмовое отношение Грэйди переполнило чашу терпения.
Ощущая на себе пристальный взгляд оборотня, расположившегося с газетой в столовой, Мика вошла в спальню. Когда закрыла дверь, посмотрела на часы на ночном столике.
Всего восемь вечера пятницы.
Да кто же в такое время сидит дома! Ей ведь двадцать восемь, а не восемьдесят восемь, и хочется жить. А она в собственный отпуск чувствует себя, как в тюрьме.
Мика достала джинсы с заниженной талией, черную рубашку на пуговицах с небольшим декольте и черные сапоги на восьмисантиметровых каблуках.
В ванной нанесла легкий макияж и расчесала волосы, решив оставить их распущенными. Встретилась взглядом со своим отражением и улыбнулась.
