Я пыталась выпутаться из хватки этой сумасшедшей, но у меня ничего не получалось. Она была крупнее и сильнее меня в два раза, а драться я не умела, не приходилось. Царёва всё же полоснула меня ногтями по щеке и шее. Она бы выдрала мне глаза, если бы Рома вовремя не вмешался в потасовку:
– Успокойся, Рита! Прекрати! Ты что творишь?
– Сукая поганая, мерзкая шлюха! Как ты посмела сюда явиться?! Твааарь!
Её еле-еле оттащили от меня. Голова очень сильно болела, а шея пульсировала жаром, как будто мне оторвали голову и заново её пришили.
– Диана, ты в порядке? Посмотри на меня! – Рома щёлкнул пальцами перед моими заплаканными глазами, пока Маргариту выводили санитары из палаты и на ходу делали укол успокоительного. А она всё ругалась, ругалась и ругалась, словно невменяемая тяжелобольная. Из-за криков ведьмы приборы жизнеобеспечения пострадавшего звонко запищали. Нас попросили немедленно удалиться.
– Всё в порядке, пациент приходит в себя. Не волнуйтесь. Мы пригласим вас позже, – огласили суетящиеся сотрудники больницы в белой форме.
Вот так. Эта ненормальная даже мёртвого на ноги поднимет.
Я дышала ртом, не могла сосредоточиться и понять смысл слов Ромы, когда Царёв, обхватив мои скулы ладонями, беглым взглядом шарил по моему лицу.
– На кой чёрт ты сюда приперлась?! – он прижал меня спиной к прохладной стене в коридоре и продолжал утешать мягкими прикосновениями.
– Хотела отдать борсетку. И я… волновалась за Артёма, – я до сих пор не могла отдышаться и прийти в себя.
– Пошли отсюда, я отвезу тебя домой.
С этими словами мужчина, приобняв за талию, сначала вывел меня в коридор, а затем – на свежий воздух.
* * *– На, выпей воды, – Роман завел двигатель «Бентли» и протянул мне бутылку минералки. – Ну как, пришла в себя?
Хлебнув из горла прохладной воды, я кивнула.
– Что-нибудь болит?"
"Отрицательно качаю головой.
– Живот? Боже! – он с яростью ударил по рулю. – Ты ведь в положении, нахера попёрлась в больницу? А если бы она ударила тебя по животу? Нахера ты создаёшь себе лишний стресс?
– Прости.
Я не думала, что все так выйдет.
– Рита сейчас сама не своя. Она на эмоциях и на антидепрессантах, поэтому и сорвалась. У неё такое часто бывает. Её наблюдает лучший психиатр в городе.
– Прости, – ещё раз извинилась, сжав край юбки на коленях, – я очень сильно волновалась.
Мы быстро покинули парковку и выехали на трассу. На улице уже стемнело. Дорогу освещали вереницы фонарей и рекламных вывесок.
