Я послушно опускаюсь на матрас просторной кровати, едва не тону в мягких подушках, а он наваливается на меня сверху своим огромным, мускулистым телом. Я рефлекторно зажмуриваюсь, вся напрягаюсь и подбираюсь, когда босс начинает снимать с меня одежду. Напрасно. Царёв просто меня раздел и сам быстро разделся. Лёг рядом, абсолютно голый и такой совершенный, притянул к своей груди, пальцами зарылся в мои волосы. Я лежала на его идеальном теле, с упоением слушала биение его сердца, пока он одной рукой гладил мои волосы, второй – вырисовывал на обнажённой спине подушечками пальцев невидимые узоры.
Несколько минут мы пролежали в полном молчании. Я просто наслаждалась каждой секундой сегодняшнего восхитительного вечера, упоительным запахом самого совершенного мужчины на свете, его сердцебиением, его вдохами, выдохами, каждым миллиметром его божественного образа и таяла от счастья. Мне было так тепло, спокойно и хорошо в его объятиях, что хотелось плакать от мощи этих удивительных чувств.
У Романа замечательное тело.
Упругое, подтянутое, стройное, несмотря на возраст. Он модно одевается, держит себя в великолепной форме. Мне нравится его мужественное лицо, с жесткой щетиной и сексуальной ямочкой на подбородке. Также меня вдохновляет его рельефная грудь с порослью тёмных волос-завитков на бронзовой по цвету, гладкой коже миллионера. Именно эти элементы внешности партнера дарят мне ощущения того, что теперь я принадлежу опытному, зрелому, главное, обеспеченному, повидавшему жизнь мужчине.
Если честно, я бы дала Роману лет тридцать, не больше. Хотя нет, даже двадцать девять. Это же надо такое? Ухаживать за собой, работать над своим телом, воспитывать в себе силу воли и выглядеть моложе, чем ты есть на самом деле – настоящий талант.
– У тебя есть семья? – босс первым нарушил затянувшееся молчание.
– Уже… нет, – горло будто бы сдавило колючей проволокой.
– Почему?
– Мои родители погибли… Авария. Из родственников осталась только тётя. Но мы с ней не общаемся. Она живет за границей.
"
"– Бедняжка, – он обнимает меня ещё крепче, – искренне сочувствую. Теперь у тебя есть я, Конфетка. Я помогу тебе пережить это горе, – Роман крайне бережно берёт меня за подбородок, притягивает ближе к себе, устанавливает между нами крепкий зрительный контакт и… утешает меня глубоким, чувственным поцелуем.
Мама. Дорогая.
Его сильные руки плавно заскользили вниз, к моей талии. Прошлись по ягодицам, еще ниже, ниже и ниже… цепко вонзились в бедра.
