Меня накрывает полное неверие в происходящее. Я начинаю жалеть и молиться. Жалеть о многом. Потому что только сейчас, находясь в шаге от смерти, я понимаю, сколько дряни натворил. Ради того, чтобы жить в своё удовольствие. Поздно каяться. Настало время отвечать за поступки.
Я приоткрываю глаза лишь наполовину на секунду, чтобы увидеть как то, что когда-то называлось автомобилем, замирает колёсами кверху. Я сам болтаюсь головой вниз. Ощущения такое, будто голову оторвали от шеи, а тело всё ещё продолжает жить. Больно.
Мучительно адски больно! Я даже чувствую, как кровь с головы ручьями капает на потолок. Противный звук. Будто кто-то забыл выключить кран. Я пытаюсь дотянуться до руля, чтобы посигналить, но мои руки, изувеченные порезами, безжизненно обмякают.
А дальше наступает мёртвая тишина и холодная темнота. Как будто мир умер. Но нет. С миром всё хорошо. Это я… это я, кажется, переживаю последние удары сердца. Тело слабеет. Я больше не чувствую ни рук, ни ног, ни сумасшедшей головной боли. Из последних сил шепчу губами прощальную фразу, когда срабатывает аварийная кнопка вызова неотложной помощи и диспетчер что-то хрипло кричит в динамик:
«Прощай.
Рита. Я люблю тебя. И всегда любил только тебя».
Эпилог"
"Вход в это огромное серое здание, огороженное высоким забором, осуществлялся исключительно по специальным пропускам. Маргарита недовольно скривилась, когда её любимую сумочку от «Гуччи» пустили под металлодетектор. Проверяющие, что дежурили на входе в центральное отделение частной психиатрической клиники, угрюмо окинули взглядом всю семейку Царевых.
Одна девочка-подросток с темными, как смоль, волосам и испуганными глазами, что держалась за руку матери, один юноша в очках – ну точная копия того самого Романа, их нынешнего клиента, и третий – самый старший парень, что прихрамывал на каждом шагу и корчил гримасу-страдальца, мол, как же мне стремно здесь находиться. Все были сегодняшними посетителями дня. А где же ещё один член семьи? Ведь не так давно пресса утверждала, что Маргарита родила.
Четвёртого. Девочку. Видимо, с няней осталась. Правильно, негоже такой малышке смотреть на тот ужас, что творится в стенах этого ада. Пусть хоть и частного, дорогостоящего. Но психушка, так сказать, и в Африке психушка.
– Маргарита, пройдемте, – навстречу к женщине подошел мужчина в белом халате. Протянул руку, поздоровался с грустью в уставших глазах.
– Ну как он? – она посмотрела на сотрудника центра с мольбой во взгляде, пусть и лживой.
