Ты не стоишь и гроша, потому что не уважаешь мою волю. Человека, давшего тебе всё. Человека, что вытащил тебя из гнилого болота. Света останется со мной. Она не твоя дочь, хорошо это уясни. Я отдам её Рите или одной из своих любовниц. Они никогда не показывают мне свой характер и не жалуются, в отличие от тебя, Диана. Считай, что ребёнок – твоя плата за ошибки, конченная ты стерва, что решила спалить дом, который я, сука, тебе подарил от всего сердца! – его перекосило, скривило от злобы. Вот-вот пена изо рта брызнет. – Ты продала свою дочь.
Как себя. Всё, что мне сейчас хочется сделать – вымыть руки. После того как я тебя трогал. Ты грязная. И эта грязь на мне. Везде. Прощай. С глаз её вон уберите!
Грубым рывком меня, тонущую в слезах и внутренней боли, выдернули из машины на улицу. Не обращая внимания на молебные крики, бесцеремонно швырнули в грязь. Царёв также покинул автомобиль на минуту. Лишь для того, чтобы наградить меня прощальным тумаком.
– Здесь тебе и место, в грязи. Мне глубоко на тебя плевать.
Теперь ты свободна. Можешь смело валить туда, куда пожелаешь. Хоть прямым ходом на панель. Впрочем, тебе не привыкать торговать дыркой. И не надейся, что полиция тебе поможет. В полиции у меня много добрых друзей. Только попробуй туда сунуться или выбрыкнуть какую-нибудь тупость. Пристрелю. Как собаку.
Брезгливо отряхнув ладони, ублюдок направился обратно к машине.
– Нет! Пожалуйста… нет!
Я ползла следом за Царевым на коленях по мокрому асфальту, сдирая ладони в кровь, мысленно вопила от адской боль в груди, когда в голове набатом бился плач моей малышки.
– Остановись! Не забирай мою дочь! Я прошу!
Хлопок. Визг колодок. Газанув, внедорожник умчался в темноту, обрызгав меня грязной водой из лужи. Застыв статуей, я смотрела в одну точку. На то место, где секундой ранее стоял Царёв.
Небо озарилось короткой вспышкой грозы. Начался мелкий дождь. Он смывал с лица слёзы. Вода попадала на ссадины над губой и на скулы. Больно. Но телесная боль – мелочь. По сравнению с тем кошмаром, что творилось в моей искалеченной горем душе.
* * *Я долго брела вдоль обочины. Промокшая до нитки, забрызганная грязью. Обхватив плечи руками, дрожа от холода и шока, я едва передвигала ногами. Наверное, я заслужила, чтобы со мной вот так… как с бешеной тварью, что голыми руками растерзала с полсотни людей."
"До города примерно час ходьбы. Меня просто вышвырнули у обочины. Наверное, надеялись, что так я быстрее попаду под машину, чтобы не пришлось лишний раз марать руки.
