У него текли слезы, когда он говорил: „Этот парень не должен был жить, он не должен был ходить, не представляю, как он ТАК танцует…“» Поскольку Илзе тоже прошла через его руки, Жондрель радостно воскликнул, увидев нас: «Надо же, два моих пациента, и оба на сцене!»
Оттанцевав свои спектакли, я остался в Париже. На «Спартак» приехали российские олигархи, входившие в попечительский совет ГАБТа. На заключительном банкете в Ротонде стоим с Григоровичем, разговариваем. Тут к нам подходит один персонаж, правая рука Швыдкого и Иксанова в попечительском совете, пьяный, с салатом на галстуке.
Громко и развязно обращается к Юрию Николаевичу: «Я не понял… а где „Танец с саблями“?» У Грига, как у тигра, зрачки сузились, а тот важно: «Надо сказать Ратманскому, пусть поставит „Танец с саблями“ и вставит его в этот „Спартак“!»
Позднее, перед открытием так называемой Исторической сцены ГАБТа, мы встретились с этим человеком в прямом эфире какой-то популярной телепрограммы. Заявив, что я ничего не понимаю в специфике театрального здания и вопросах акустики, он сказал, что лично побывал в зрительном зале: «Я пощелкал пальцами, акустика в Большом театре есть!»
6
Сразу после парижских гастролей, я улетел в Венецию.
Встретился там со своей давней подругой Мариолиной Дориа де Дзулиани. Профессор, специалист по русской литературе, переводчик и просто красавица, она одно время возглавляла Институт культуры при посольстве Италии в Москве, была поклонницей Плисецкой и Максимовой, ходила на все мои спектакли.
Мариолина стала первой, кто написал обо мне как танцовщике в Италии.
Она очень смешно рассказывает о том, как в 1970-х вместе с мужем впервые приехала в Советский Союз. Тот, инженер-строитель по профессии, узнав, что в нашей стране быстрыми темпами возводятся кварталы «хрущевок», решил перенять «передовой» опыт для Италии.
Посещение строек и цементных заводов, так же как убогий быт «совка», пустые прилавки магазинов, «леваки» вместо такси и прочее, произвели на венецианскую графиню (в ее роду было несколько дожей) сильное впечатление.
Но русская культура, люди ее поразили."
"Мариолина вернулась в СССР, выучила русский язык, защитив диссертацию по русской литературе XVIII века. Она первой перевела на итальянский стихи Вл. Маяковского. Помогали ей в том Лиля Брик с мужем Василием Катаняном. Книга выдержала тринадцать изданий в Италии, предисловием к ней послужило интервью с Брик.
Имя Мариолины стало известным, когда безответно влюбленный И.
