Наверняка ребятам рассказали о мытарствах главных героев и самого автора, где звучали пугающие их не на шутку слова: революция, расстрелы, тюрьма, КГБ и так далее.
После истории с англичанином Уилдоном, не знавшим, кто такой Гамлет, рассказывать иностранцам – балетным артистам – про Дягилева и тем более про какого-то «Доктора Живаго» и Пастернака – это, конечно, сильный ход! У них память такими вещами не отягощена. В завершение культурной программы несчастных «королей» повезли на Сибирский тракт – дорогу, по которой в Российской империи каторжан гнали в Сибирь!
Прилетаю в Пермь.
Подъезжая к отелю, вижу у входа ребят. Их только что привезли с последней экскурсии. «Королей» там обогрели в лучших русских традициях, те на нервной почве несколько перебрали с горячительными напитками. «Николя, – бросившись ко мне, чуть ли не рыдая, наперебой вопили Стифел и Корелла, – зачем нас сюда привезли, Николя?! Зачем?! Николя! Зачем нам знать, как гонят в Сибирь?!!» У меня началась просто истерика, от хохота слезы текли.
В общем, напугали «королей» по полной программе.
Данилян моему приезду очень обрадовался. «Короли» замучили его вопросами, они долго не могли понять, почему их возят в Перми по странным, пугающим местам, а Цискаридзе-то нет! Кроме того, где бы они ни появились, их всюду спрашивали: «А Цискаридзе где?»
По программе во II акте шел балет «Урок» Ф. Флиндта. Меня тогда потрясла разница в реакции публики. В Москве балет шел на ура, в Мариинском театре народ безмолвствовал при виде убийства на сцене, а в Перми были жалобы, мол, антиреклама балетного искусства и балетного образования.
3
Приняв решение работать с Овчаренко, я начал готовить с ним к декабрю Французскую куклу в «Щелкунчике». Но у театра для этого не нашлось ни концертмейстера, ни зала. Прихожу к Леоновой: «Марина Константиновна, такая история…» Она: «Да, пожалуйста, вот вам зал», тем более Артем по-прежнему в школе жил.
Посмотрев видеозаписи его выступлений, я понял, что все надо начинать с нуля, хотя на тот момент Артему уже исполнилось 20 лет.
Занимались мы в любую свободную минуту, какую я находил в своем перегруженном графике. Но поставил Артему условие: «Как к человеку я к твоему школьному педагогу Бондаренко отношусь нормально, но как к педагогу – нет. Он будет вмешиваться в нашу работу. Потому предупреждаю сразу – мы разного резус-фактора и группы крови люди.
