40
Не могу не вспомнить еще пару историй, связанных с Петром Наумовичем…
В 2004 году мы оказались вместе на церемонии вручения Премии Президента Российской Федерации в области литературы и искусства. Фоменко получал свою премию, а я за Семёнову. Узнав, что я иду в Кремль вместо Марины Тимофеевны, в «Мастерской» попросили меня сопровождать, опекать Петра Наумовича, который к тому времени был уже в приличных годах.
Процедура оказалась длинной: сначала предстояло зайти в Кремль, потом достаточно долго по нему идти, потом ждать саму церемонию.
Там же протокол соблюдается. К нам подошли, объяснили, кто с какой стороны выходит, кто и как стоит, когда речь произносится, и так далее…
В общем, у нас с Фоменко оказалось достаточно времени, чтобы вдоволь пообщаться. Теперь уже не помню подробностей того разговора, но слушать Петра Наумовича было настоящим удовольствием. Он с юмором рассказывал о своих юношеских годах, Фоменко же мхатовец.
А весь Художественный театр был влюблен в Семёнову, кое-кто из его ведущих артистов вообще пылал к ней небезответной страстью.
Она слыла кумиром всех педагогов МХАТа, у кого Фоменко учился. Оказалось, что Пётр Наумович досконально знает биографию Марины Тимофеевны. Видел ее не только в балетах, но и в операх – «Иване Сусанине», «Кармен», «Хованщине», в которых Семёнова, по ее собственному признанию, всегда с удовольствием танцевала.
Помню, меня тогда поразило, с каким пониманием Фоменко говорил о балете как искусстве. В своих спектаклях Пётр Наумович проявил себя замечательным хореографом.
Как у него в «Войне и мире» поставлена бальная сцена! Восторг! Я даже у артистов спрашивал: «Неужели Фоменко сам это сделал?» «Да, сам ставил и сам показывал!» – подтвердили они. Кстати, Пётр Наумович не только понимал, чувствовал движение, но и замечательно танцевал.
Другая история. В 2004 году, к 100-летию постановки пьесы, в Московском Художественном театре им. А. П. Чехова давали премьеру «Вишневого сада» с одной раскрученной не по заслугам и дарованию киноактрисой в роли Раневской.
Трудно сказать, кого не было в том зрительном зале: звезда на звезде, весь цвет отечественного искусства во главе с А. Демидовой, А. Фрейндлих, Л. Максаковой, М. Неёловой, в общем – все лучшие Раневские пришли! Я сидел между Неёловой и Фоменко.
Когда закончилось I действие, публика дружно поднялась. Все в молчании выходили из зала, стараясь не смотреть друг другу в глаза. Мы тоже встали, идем.
