Он ведет программу на ТВ, до сих пор числится артистом Большого театра и, мало того, даже имеет там персональный кабинет…
17
С давних пор в ГАБТе установлен определенный порядок получения корреспонденции. Письма, открытки, всевозможные послания, согласно стоящей на конверте фамилии артиста, смотрительницы разносят по гримуборным. В какой-то момент этих бумаг на моем столе скопилось такое количество, что я решился наконец эту кучу разобрать. На дворе июнь 2011 года…
Вижу, среди прочего выделяется большой конверт.
Ни марки, ни адреса, ничего, кроме крупно написанных незнакомым почерком моей фамилии и имени. Без всякого дурного предчувствия вскрыл его. Разглядывая те бумаги, я даже не сразу понял, что это такое. Наведя, как говорится, на резкость, ахнул: у меня в руках оказалась целая пачка скриншотов электронных писем Янина. Одна их часть – его личная малопристойная переписка с каким-то близким другом по моему поводу. Другая – отчеты, которые Гена исправно отправлял директору ГАБТа после бесед со мной.
Если первая часть не вызвала у меня ничего, кроме чувства бесконечной брезгливости, то вторая! Получалось, что из года в год Гена добросовестно, чуть ли не еженедельно, доносил на меня, при этом выдумывая, искажая многие факты, постоянно подчеркивая в своих сообщениях, что я Иксанову – злейший враг. А я-то понять не мог, отчего наши прежде вполне рабочие отношения с директором Большого театра так стремительно портятся."
"Кроме себя самого, мне некого винить в случившемся. Наблюдая наше с Яниным дружеское общение, близкие люди не раз меня предупреждали: «Гена тебе страшно завидует и обязательно подставит».
«Коля, ты абсолютный дурак! Он на тебя стучит!» – уже открыто говорили мне. Я не хотел в такое верить. Ну невозможно же всюду искать и находить врагов, так же жить невозможно. Кроме того, мне с Геной было интересно, он, как и я, любил музеи, книги, историю. С ним было о чем поговорить.
И, скажу честно, – при Янине, заведующим балетной труппой ГАБТа, мне совсем не плохо жилось.
Конечно, не все шло гладко. Но! Спектакли мне давали, на личные гастроли отпускали, мои ученики получали ведущие партии, «семёновский» класс я вел.
Каково же было мое изумление, когда до меня стали доходить слухи, даже не от театральных людей, а уже со стороны, что я – организатор этого порноскандала. Одна моя знакомая оказалась в компании, где присутствовал кто-то из руководства Большого театра. Зашел разговор о Янине, тогда горячее темы не было, все обсуждали.
