Я удивился: «Что такое?» Галя вдруг важно: «Знаешь, мы тут подумали с Екатериной Сергеевной и решили, что мне не надо „Щелкунчик“ танцевать». У меня гора с плеч свалилась! Спасибо, господи, избавил от позора! Вернее, спасибо Максимовой, она гениально ситуацию разрешила…
Видимо, намучавшись с Галей, которой на протяжении всего I акта полагалось изображать маленькую девочку, Екатерина Сергеевна ей предложила: «В „Щелкунчике“ очень важная сцена – детские танцы. Пойди, надень платьице, возьми куклу». Степаненко пошла, надела детское платье, взяла куклу в руки.
Максимова ей: «Галь, надень бантик, надень бантик». Галя взяла бантик… «А теперь посмотри на себя в зеркало», – сказала Екатерина Сергеевна. Понятное дело, что Галя там увидела! Мышильду – старшую дочь Мышиного короля! Она бантик сняла и молча вышла из репетиционного зала…
Я теперь всегда в таких ситуациях говорю артисту или балерине: «Галя, надень бантик!»
13
Станцевав «Баядерку» в честь С. Н. Головкиной, я сел в самолет и улетел в Вильнюс с Лунькиной на гала, посвященный 85-летию литовского балета.
Подошли к театру, на афише написано «Nikolajus Cizkaridzаs», то есть Николаус Цискаридзас. Такого варианта своей фамилии я еще не видел! Но переиначивание меня на литовский лад положения, как выяснилось, не спасло. Публика нас принимала прекрасно. Однако местные националисты подняли такой вой, когда мы уехали: «Какое право имели русские танцевать юбилейный спектакль литовского балета?» В результате, Татьяну Седукову, которая руководила труппой около 20 лет, вложила в нее столько сил, обвинили чуть ли не в предательстве национальных интересов и уволили.
Сезон шел по накатанному, казалось, ничто не может поколебать привычного течения жизни. Я, как положено, отрабатывал свои спектакли в ГАБТе, танцевал на гастролях в разных странах, принял участие в юбилейных вечерах в честь 85-летия М. Плисецкой в Москве и в Париже.
Майя Михайловна всегда приглашала меня участвовать в своих бенефисах, почему-то всегда «приберегая» Цискаридзе на финал, чтобы в конце выйти в своем коронном номере «Ave Maya» М.
Бежара.
Плисецкая и Щедрин ко мне исключительно относились. Когда встал вопрос о моем ректорстве в АРБ им. Вагановой, Майя Михайловна, к удивлению многих, поддержала мою кандидатуру сразу, не раздумывая, назвав меня настоящим профессионалом и дельным человеком.
Я по-прежнему много времени уделял своим ученикам – Воронцовой и Родькину. Лина потихоньку восстанавливалась после травмы.
