Видимо, понимая, с кем они имеют дело, те объяснили, что старинная венецианская амальгама, в состав которой входят олово и ртуть, а иногда золото, не терпит никакого вмешательства. Ее нельзя реставрировать – только консервировать. А затем поучительно добавили: «Что вы, реставрировать такое зеркало! Это вообще mauvais ton!»
Но вернусь к городу… В январе – Венеция самое прекрасное, что может быть на свете. Стоящая на воде, она притягивает своей фантастической красотой и абсолютной необитаемостью. Я мог едва ли не в одиночестве бродить по залам Дворца Дожей, подняться на лоджию собора Святого Марка.
У меня за спиной возвышалась бронзовая квадрига. Кони, которых предприимчивые венецианцы украли, или, как деликатно пишут в путеводителях, «вывезли из Константинополя во время крестовых походов». Я, как герой Джуда Лоу в сериале «Молодой Папа», стоял там, разглядывая башню Кампанилы и открывающийся внизу простор почти безлюдной площади в окружении дворцов.
В тот приезд я первый раз побывал на острове Сан-Микеле, «острове мертвых», где упокоились С.
Дягилев, И. Стравинский, И. Бродский. Приплыли мы туда на катере – ни одного человека. Туман стоял густой, как сметана, и тишина вокруг, вечный покой разливался в воздухе…
9
Упомянув, что Мариолина была завсегдатаем на моих спектаклях в Большом театре, надо сказать, что ее частой спутницей оказывалась А. С. Демидова. Они дружили, если это слово может быть применимо к Алле Сергеевне.
Впервые вблизи я увидел Демидову, чей талант современники ставили вровень с даром Смоктуновского, на благотворительном концерте в зале им.
П. И. Чайковского. Она читала поэзию Серебряного века. Что именно, сейчас не скажу, помню только ее точеное лицо – лицо Сфинкса – и завораживающий голос, который оказывал на всех, кто его слышал, какое-то гипнотическое воздействие.
Наша следующая встреча произошла в 2004 году, когда я, тощий и хромой, прилетел в Москву из реабилитационного центра в Капбретоне, чтобы получить премию «Триумф». В стенах Государственного музея изобразительных искусств им.
А. С. Пушкина мне ее вручала именно Алла Сергеевна. Сердце мое, казалось, было готово вырваться из груди. Я подумал тогда – как жаль, что этого не видит мама. Она преклонялась перед Демидовой.
Мама как неистовая поклонница Владимира Высоцкого с уходом его из жизни перенесла всю свою нерастраченную любовь именно на Аллу Демидову. У нее в этом смысле был хороший вкус. Она ходила в Театр на Таганке, как только удавалось достать билет.
