Тетя выглядит бледновато, но в глазах появился блеск. Я ведь знаю, что в последнее время боли в животе беспокоили ее не на шутку. Просто она привыкла все это скрывать и отмахиваться.
- Идем, я приготовила твой любимый пирог. И голубцы. И борщ.
- Тише ты, бедовая, - смеется она, но все же проходит на кухню.
Оглядываюсь на Дамира, тот ободряюще кивает, и я выдыхаю. Значит, все хорошо.
- Как ты себя чувствуешь? Что сказал врач? Когда в следующий раз к нему?
- Столько вопросов у тебя, Лер, - цокает она языком.
- Прямо не знаю, с чего начать.
- А ты по порядку, - предлагаю, а сама ставлю чайник, достаю разогревать еду.
- Ты знаешь хорошо. Спасибо твоему другу, - тетя косится в сторону Асадова, который кажется незримо присутствует с нами. - А к врачу через неделю сказали. Целую кучу лекарств выписали. Ну, и на прием регулярно показываться надо.
Я все же не сдерживаюсь и подхожу к ней, обнимаю со спины.
- Я так рада, что ты поправишься, - тихо говорю. - Так скучала.
- Дочка, - протяжно выдыхает тетушка, напкрывает мою руку своей.
- И я по тебе соскучилась, хорошая моя. Лучше расскажи - как ты здесь?
- Все хорошо, - улыбаюсь тут же. Кошусь в сторону двери, но нет, Дамир явно решил дать нам побыть вдвоем.
- Ну то, что сейчас у тебя и голос другой, и глаза вон как блестят, я вижу. Однако хочу выслушать всю историю, Лера. С самого начала.
Я даже не удивляюсь, что тетя сразу берет быка за рога. Она всегда такая была. Если что-то ее волнует - не откладывает на потом.
И я понимала это, готовясь к ее приезду. Врать ей… непросто. Да и не хочу. Не могу. Поэтому я сажусь рядом, готовясь сознаваться во всем.
- Возможно после ты станешь меня презирать или перестанешь уважать, - начинаю нервно, сглотнув. - Но я все равно расскажу тебе правду.
Опускаю взгляд на свои руки, которые чуть подрагивают. А затем выкладываю ей все, как было. С самого начала.
Я, естественно, понимаю, что мой рассказ шокирует ее, и может быть оттолкнет.
Но готова пойти на этот риск, чтобы не чувствовать этой недосказанности, чтобы начать все с чистого листа и не оглядываться назад.
Когда замолкаю, тетя ничего не говорит, а я боюсь посмотреть на нее. Умом понимаю - гордиться мне нечем. Но наверное я все же трусиха. Поэтому когда она вдруг оказывается рядом и обнимает меня, это становится настоящим сюрпризом.
- Не буду говорить, что одобряю твою идею с этой Анфисой, - сдержанно выговаривает она.
