Ей не нравится чувствовать ко мне желание или даже любовь.
— Твои проблемы, — бросаю, помогая ей включить в себе то, что ей сейчас необходимо. Защитную реакцию на боль. — Правда на моей стороне. Но ситуация забавная.
— Я не позволю тебе снести мой салон!
— Ну не знаю. Надо будет подумать, что у тебя взамен на это попросить. Может быть, развернуть мой подарок, — глазами ей указываю на “орешек”.
— К чертям иди! — закипает, вспыхнув как спичка от злости.
— Так я уже рядом с тобой! — восклицаю, ловя каждую ее эмоцию.
— Зачем мне твои подчиненные, Дьяволенок?
— Идиот!
— Отличное произведение Достоевского! — хмыкаю. — Читал на днях! Рад, что мы вновь на одной волне, заразка.
Рада
Убеждаюсь, что Златогорский не идет за мной, и вхожу в кухню с натянутой улыбкой, пытаясь изобразить радость от встречи с женой моего двоюродного брата.
— Ира! — восклицаю, и она оборачивается ко мне, совсем не удивленная моим визитом. Мальцы, наверное, уже сказали, что я в доме.
— Рада! — произносит в ответ.
— Я знаю, что ты рада, — не упускаю момента пошутить.
— Можешь не притворяться и не улыбаться со мной так широко, — бросает Ирина и вытирает руки о полотенце. — Я знаю, что вы уже повздорили с Никитой и ты хочешь всех убивать, а не улыбаться.
— Ну бесит он меня! — быстро убираю с лица маску радости.
— Знаю, — хохочет. — Сейчас еще пару минут и будем есть! Присоединяйся! Я посажу тебя подальше от Никиты, — обещает она, но, улыбнувшись, предлагает другую, более заманчивую идею. — Или хочешь ближе, чтобы твоя тарелка с супом быстрее в него попала?
— Ир, мы можем поговорить? — подхожу ближе к ней.
— Что-то случилось?
— Ага.
— Пойдем на балкон тогда, — указывает на смежные с кухней двери. — У меня там домашний лучок растет. Я пока нарежу, а ты расскажешь.
Киваю и следую за ней, не зная, с чего начать и как правильно сказать о том, что мне нужно.
— Начинай, — подталкивает меня она к началу беседы, но все то, что я репетировала в машине, напрочь вылетело из головы. Я не знаю, как сказать! Не знаю, и все!
— Слушай, а какая у тебя группа крови? — произношу и закусываю губу.
— Мне есть, о чем переживать, Рада? — хмурится и выпрямляется.
— Просто ответь! — требовательно прошу.
— Первая положительная, — отвечает, подозрительно глядя на меня.
— А у детей твоих?
Хотя глупый вопрос. У Славы точно положительная. У детей не может быть отрицательной.
— У близнецов первая положительная тоже, — произносит, отбирая у меня сразу три пути для спасения.
