Глупая, неужели думала, что в хозяине её хоть что-то человеческое есть?
Скользнул взглядом по мордашке. Миленько.
Только губы ярко-красные. Аж передёрнуло. Отвратительно. Какого хера её так размалевали?
В целом смотреть на неё приятно. Было бы ещё приятнее, если бы она не ныла постоянно так, что уши вянут.
Ненавижу это нытьё. Надеюсь, она дальше в этом духе не собирается продолжать. Учить её уму-разуму у меня ни времени нет, ни желания.
Что делать-то с ней теперь? Опасный она подарок. Ненадёжный.
Может, передарить? Но кому?
Да и неуважение это дарить чужие подарки. Только мира добился. Рисковать нельзя.
Ладно, хрен с ней, пусть пока живёт. Потом решу, что с ней делать. Если Старый обманул, и она уже пользованная — выгоню на хрен. Чужие шлюхи мне не нужны.
Едем в машине.
— Губы вытри, — кидаю ей салфетку.
Она быстро кивает и стирает красную как кровь помаду. Сначала с верхней губы, потом — с нижней. Дрожит вся — жаль только зубами не стучит. Неужели меня так боится?
— Буду звать тебя Динкой, — усмехаюсь.
Она вскидывает на меня глаза. В них есть что-то новое. Огонёчек зажёгся. О, так интереснее.
— Но… — шепчет губками, которые теперь обрели естественный розовый цвет. — Меня не так зовут…
Хм… А в ней что-то есть. Сперва не разглядел.
— Теперь ты моя сучка, — протягиваю руку и дотрагиваюсь до блестящих шелковистых прядей. Пропускаю их сквозь пальцы. Она вздрагивает, отодвигается.
— Беспородная дворняжка. И я назову тебя так, как мне хочется.
Резко сжимаю пальцы в кулак и оттягиваю за волосы вниз. Её подбородок взмывает вверх — теперь хоть лицо разглядеть можно.
— Будешь послушной — я тебя поглажу. Ну а если нет, — делаю паузу, чтобы до неё лучше дошло. — Ошейник надену и на цепь.
Глава 3
Лира
Отчаяние.
Я пробую на вкус это слово. Его горькая терпкость прожигает язык. Будто в рот затолкали перец и заставили запить морской водой.
Солёное как воды Мёртвого моря и одновременно острое как блюда тайской кухни.
Удивительно, но ещё каких-то два года назад я наслаждалась и тем и другим, даже не догадываясь, что приготовила мне судьба.
«Ошейник надену и на цепь».
Слова моего нового хозяина всё ещё отзываются в ушах подобно крику раненной птицы. Резкие и бескомпромиссные они дрожью прокатываются по телу, не оставляя во мне никаких иллюзий: мной владеет сам дьявол.
Этот опасный человек сразу дал понять, что моя жизнь для него не дороже жизни дворняжки.
