Но сил во мне нет. Кажется, что все они покинули меня вместе с надеждами на светлое будущее. Мне остаётся лишь смириться со своей судьбой и принять роль, уготованную для меня другими людьми…
Аркадий просит меня отдать Палачу не только своё тело, но и душу. И это, пожалуй, самое страшное, что я когда-либо слышала в своей жизни.
На обед мне идти совсем не хочется, поэтому до самого вечера я продолжаю пялиться в окно до тех пор, пока от неподвижного положения не начинают ныть мышцы.
Наступает вечер, и тот клочок внутреннего двора, что я вижу из своей кельи погружается во тьму.
Скоро вернётся Палач, и в этот раз я сама пойду к нему. Сделаю то, что от меня требуется, изображая при этом удовольствие.
От этих мыслей и образов мне становится душно. Кажется, будто в комнате не хватает воздуха. Открываю окно и вдыхаю свежесть вечера.
Внезапно приходит желание выйти на улицу. Хотя бы на время забыть о том, что ждёт меня уже через пару часов…
Выхожу из комнаты и сбегаю вниз по ступеням.
Навстречу мне никто не попадается.
Такое чувство, будто дом вымер в отсутствии хозяина.
Оказываюсь на заднем дворе и вдыхаю прохладный воздух полной грудью. Любуясь на безупречные клумбы я прохожу чуть дальше, в самый угол двора, огороженного высоким забором. Отсюда не сбежать, даже если бы мне захотелось. Но мне не захочется, потому что иначе…
В вечерней тишине я слышу приглушённое лошадиное ржание.
Палач держит лошадей? Интересно…
Иду на звук и поворачиваю за угол. Впереди вижу конюшню."
"Я захожу в одноэтажное здание, и в нос ударяет запах сена.
Когда-то у меня тоже было два жеребца. Один из них прекрасный вороной скакун, которого мне подарил отец на тринадцатилетие. А второй — белый в яблоках с густой гривой. Вороной сперва никак не хотел меня слушаться, даже сбросить с себя пытался. Так иногда бывает, если конь не объезжен, а седок слишком лёгкий. Мне стоило массы усилий и тренировок, чтобы приучить его быть послушным. Но в итоге всё оказалось не напрасно. Через несколько месяцев конь признал во мне хозяйку и стал очень предан.
Грустно вспоминать о них… Ведь я даже не знаю, что с ними стало после того, как нас с братом забрали из дома.
Воровато оглядываюсь по сторонам. Не знаю, можно ли мне тут находиться? Наверное, нет.
Однако, желание погладить лошадь настолько сильно, что я плюю на осторожность и открываю дверь в денник.
На полу лежит тёмный конь. Он тяжело дышит. Неужели болеет?
Опускаюсь на колени и провожу ладонью по шелковистой гриве.
