Волк стоит неподвижно, слегка поскуливая, буравит меня взглядом. Где-то там, в самой глубине зрачков я вижу человека. Словно не волк на меня смотрит, а Брендон его глазами.
— Если ты сейчас не обернешься, я уйду! Я не смогу здесь жить с тобой, понимаешь! — Кричу, пытаясь пробиться, достучаться до человека, живущего в черной глубине зрачков.
Плачу. Срываюсь с места и несусь, не разбирая дороги. Останавливаюсь от обжигающей боли, пронзившей голую ступню. Замираю, разглядывая чешуйчатое тело змеи, скрывающейся в траве.
Опускаю взгляд на ноги. Приподнимаю ту, где чувствую пульсацию боли. На светлой коже отчетливый след от укуса.
— Брендон… — я оглядываюсь, волк стоит позади меня, принюхивается, подкрадывается ближе. Высунув розовый язык, начинает вылизывать ногу.
Чувствую головокружение и тошноту. Хватаюсь за волчью спину, пытаясь сделать шаг, но ноги не держат. Теряя равновесие, проваливаюсь в темноту.
Очнулась от прикосновения влажного шершавого языка к своему лицу. Язык, легким прикосновением, пробежался по моим закрытым глазам, скользнул по изгибу щеки, задевая сухие губы и снова, словно по кругу, вернулся, прошелся по закрытому веку.
Я слегка шевельнула рукой. Хотела поднять ее, погладить зверя, но поняла, что не могу это сделать. Силы покинули меня, уступив место слабости и немощи. Я едва могла разлепить онемевшие губы. Очень хотелось пить.
— Брендон. — произнесла я, с усилием ворочая непослушным языком. Едва узнала свой осипший голос.
— Ну вот и все, — по моей щеке скатилась одинокая слезинка, — мне не выбраться отсюда.
Похоже, я на веки останусь с тобой.
Прошептала едва слышно, но волк, возможно, что-то уловил в моем голосе. Боль и обреченность. До моего уха донеслось жалостливое поскуливание.
— Как-то все у нас глупо получилось, — я облизала пересохшие губы. Захотелось выговориться, рассказать о своих чувствах. Тишина, окружившая меня, пугала. Боялась, что волк уйдет. Подумала, что не хочу умирать в одиночестве.
— Я ведь сначала тебя ненавидела, даже когда еще не знала.
Замуж вышла назло всем. А тут такой сюрприз — муж оказался оборотнем. Поэтому ненавидеть было просто, ведь ты измененный, меня с детства приучили вас бояться, — я усмехнулась, хотя мой смех больше походил на хрип. Немного помолчала, собираясь с силами. Притихший зверь лежал рядом со мной. Я ощущала прикосновение шерсти к своей руке, кончиками пальцев пробралась внутрь густого подшерстка.
— Хочу, чтобы ты знал, мне хорошо было с тобой в нашу первую ночь.
