Хорошо хоть скинула дома бальные туфли, обув старые ботинки. Колина долго нет, солнце уже поднялось над вершинами деревьев. Мне кажется, что вдалеке слышны голоса, но может это шепот древних деревьев, что качает ветер. Я слишком устала и напряжена. Сижу на земле, наплевав на платье, прижавшись спиной к шершавому стволу дерева. Колин появляется не слышно, встает передо мной, как тень.
— Я нашел его, но мне нужна ваша помощь, леди.
Вскакиваю, спрашиваю одними губами:
— Жив?
Колин неопределенно пожимает плечами.
— Он без сознания, потерял много крови. Надо торопиться. Возьмем с собой одну из лошадей.
Идти тяжело, еловые ветки цепляются за волосы, острые сучья рвут нежную ткань платья, вонзаются в ноги. Внезапно лес расступился, крутой овраг под ногами, на дне струится ручей.
— Там, в корнях старого дерева, — показывает рукой Колин на одиноко стоящую сосну, цепляющуюся корнями в каменистый склон. Корни, как лапки паука вгрызаются в твердую почву, образуя ложбинку, намытую дождями и ветром.
Я кидаюсь к дереву, осторожно скользя по краю обрыва, цепляюсь за ветви сосны, пригибаюсь к самым корням, раздвигая еловый покров.
Он лежит совсем неподвижно, притянув колени к груди. Обнаженное тело в кровавых подтеках с прилипшими к ранам иглам хвои и сухой травы. Черные спутанные волосы, как непроницаемая штора, закрывают от меня его лицо.
— Отойдите, леди, — обращается ко мне Колин, — сейчас я попробую вытащить его.
— Я помогу, — отвечаю я, выныривая из-под ветвей дерева.
Колин склонился над Брендоном, обхватывая руками подмышки, с усилием вытягивая из укрытия. Я пытаюсь помочь, изо всех сил тяну Брендона за руку, с опаской поглядывая на опасную близость обрыва. Какой же он тяжелый! Высокий. Крепкое тело с развитыми мышцами. Нам ни за что не затащить его на лошадь. Я стыдливо отвожу глаза, стараясь не пялиться на обнаженное тело Брендона. А он изменился. Кожа гладкая, смуглая, без покрова черных и жестких волос, что раньше покрывали его тело.
Неужели наша единственная ночь так на него повлияла?
Вдали послышался лай собак. Охотники! Мы с Колином понимающе переглянулись, удвоив усилия.
— Ведите сюда лошадь, — запыхавшись, проговорил Колин.
Я тяну за уздечку упирающуюся лошадку с неодобрением косящуюся на распростёршуюся перед ней пропасть.
— Брендон, очнитесь, — Колин тормошит неподвижно лежащего мужчину, пытаясь привести в чувства.
— Поговорите с ним, надо, что бы он пришел в себя.
