Я попробовала угадать, в какой комнате мог бы жить Коул, а в какой его брат оборотень. Обследовала шкафы, принюхиваясь к вещам, но точно определить так и не смогла. Спальни были похожи друг на друга, минимум личных вещей, идеальный порядок. Такое впечатление, что здесь давно никто не жил. Решила, что менять пока ничего не буду. Мне это не мешает, да и дом все еще оставался для меня чужим. Комфортно я себя ощущала в своей спальне или, что стало неожиданным для меня… на кухне.
Заняться мне особенно было нечем и Сентина стала учить меня готовить.
Ах, какие она пекла пирожки! Пышные и мягкие с ароматными ягодными начинками. Я присыпала стол мукой и училась месить тесто. Получалось откровенно плохо, но я старалась, подглядывая за действиями Сантины, спрашивая ее советов. Женщине это льстило, я видела довольную улыбку на ее губах, когда она с воодушевлением растолковывала очередные премудрости кулинарного дела. Наши с ней совместные творения с удовольствием поглощал Франко, пятилетний внук Сантины. Он иногда приезжал к нам в гости вместе с отцом, который доставлял нам продукты с местной фермы.
Я полюбила малыша Франко и часто, специально для него, пыталась приготовить что-нибудь вкусное.
Кроме этого я получала удовольствие от поездок в базарный день с Колином и Сентиной в близлежащий небольшой городок. Для меня все это было новое, необычное. Разве раньше могла я себе позволить потолкаться между прилавками, выбирая понравившиеся овощи или фрукты, принюхиваться к аппетитно висевшим копченым окорокам, присматривать новую посуду и полотенца.
Сентина даже научила меня торговаться с местными торговками, иначе что за радость от покупок.
Наступала зима. Все чаще дул с моря пронзительный ледяной ветер, с неба сыпала мелкая снежная крошка, таявшая при соприкосновении с землей. После ужина, дочиста убрав вместе с Сантиной кухню, ставшей местом наших постоянных посиделок, я проводила время в своей спальне возле ярко пылающего камина. Много читала, благо на первом этаже располагалась небольшая библиотека и я заимствовала оттуда понравившиеся книги.
Иногда вышивала или пыталась рисовать. Из города Колин привез мне несколько холстов, краски, кисти, уголь и карандаши. Меня учили в детстве, но сейчас пальцы не слушались, огорчая корявостью проводимых линий. Устав, я ложилась спать, непроизвольно прислушиваясь к шорохам и вздохам пустого жилища. Иногда ветер доносил до меня гул волн разбушевавшегося моря или далекий вой волков. Сердце замирало.
