Мама всегда очень беспокоится, и я не хочу причинять ей боль, но в то же время просто-напросто устала молча страдать.
Когда мы подходим ко входной двери, глаза мамы так и светятся от восторга. Интересно, как бы она отнеслась к моему ребенка? Хотела бы я когда-нибудь стать свидетелем ее радости.
— Всем привет, — дверь нам открывает муж моей сестры, Рома. Его улыбка становится шире, когда он видит меня. — Лера! И ты приехала! Анютка обрадуется.
Рома ведет нас в гостиную, где сидит Аня с ребенком на руках, а рядом с ней — их двухлетний сын Глеб играет в машинку.
Аня поднимает голову, и ее глаза загораются, когда она видит меня.
— Лерка!
Я улыбаюсь и сажусь рядом с ней. Она пытается успокоить свою маленькую дочь, которая не перестает плакать, и звуки тихих всхлипов малышки задевают струны моего сердца.
— Как дела? Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я, поцеловав сестру в щеку.
Она вздыхает и качает головой, ее взгляд ненадолго поднимается на нашу маму, которая заворачивает на кухню, в то время как мой отец стоит в углу и болтает с Ромой.
— Я устала, просто жесть, — бормочет она. — Кормление сводит меня с ума, молока толком нет, а она еще так много плачет, Лер. Пожалуйста, скажи, что ты сможешь подстраховать меня на работе, — говорит она, имея в виду свой бизнес, которым она управляет уже несколько лет. У нее множество богатых клиентов, и занимается она поиском нянь в семьи с маленькими детьми. Я понимаю, почему она волнуется, но я знаю ее компанию почти так же хорошо, как она.
— Конечно. Ты же знаешь, что я справлюсь. Не волнуйся. Компания не развалится, пока ты в декрете, обещаю, — я протягиваю руки, и Аня улыбается, передавая мне ребенка. Мое сердце начинает биться чаще, когда я прижимаю этот маленький теплый комочек к груди.
— Привет, Натуська, — шепчу я, поглаживая свою племянницу по спине.
— Офигеть, она перестала плакать, — шепчет Аня, в ее голосе чувствуется облегчение. Я ухмыляюсь, мое сердце переполнено печалью и счастьем в равной степени.
— Ты так хорошо ладишь с детьми, Лер. Когда у тебя появятся свои собственные, ты заткнешь нас всех за пояс. У меня такое чувство, что ты станешь одной из тех раздражающе идеальных яжматерей, у которых дети в пять лет на пианино наяривают и знают три языка.
Я хихикаю, хотя в душе у меня после этого замечания остается неприятный осадок. Я смотрю на сестру и улыбаюсь. Она знает, насколько малы мои шансы иметь детей, но при этом верит в меня больше всех остальных.
