Ролан с силой уронил обе ноги на голову противника. Обхватил ими шею и тут же сбросил свое тело со шконки. Падал он по науке, закручивая ноги по спирали вместе с жертвой... Сам он поднялся, а враг остался корчиться в судорогах на полу...
Уцелевшие лохмачи замешкались. И Ролан сумел провести удар – ногой в пах. И пока один противник скручивался в бараний рог, он атаковал второго. Громила сумел зацепить его прямой в голову. Но в пылу боя Ролан даже не почувствовал боли. Схватил противника за руки и провел запрещенный прием – швырнул его через себя так, что сломал руку на локтевом сгибе.
.. И тут же атаковал беспредельщика с отбитыми коками. Едва удержался от того, чтобы свернуть ему шею. Зато сломал ему обе руки...
В камере стоял такой рев, что надзиратель не мог не отреагировать. Вызвал подмогу, и в камеру ворвались молодцы с дубинками. Но до избиения дело не дошло. Видимо, вертухаев очень смутила картина, представшая перед ними. Четыре здоровяка – двое лежали без движения, а двое катались по полу и выли от боли.
Тем более что Ролан покорно сомкнул руки за спиной и склонил голову.
Ролана вывели в коридор и повели к дежурному помощнику начальника тюрьмы. Тот даже не подумал отчитывать Ролана. Но распорядился отправить его в карцер. А сам отправился осматривать дрова, которые наломал Ролан...
2
Когда-то тюремная камера казалась Ролану воплощением ада на земле. Сейчас же он заходил в нее с таким чувством, как будто это был райский оазис.
Целый месяц он провел в мерзлом карцере.
Целый месяц... Это тюремное начальство мстило ему за убитого прессовальщика. Троих он перевел на инвалидность, а одного все-таки отправил на тот свет.
Уголовное дело возбуждать не стали. Как-никак пресс-хаты явление незаконное. Начнутся проверки, выяснения. Труп списали на несчастный случай. А Ролана целый месяц пытались возвести в генеральский чин. Генерала Карбышева из него пытались сделать. Камера почти не отапливалась – стены иногда даже покрывались инеем. Хорошо хоть шконку на ночь от стены отклеивали.
Весь день на ногах стоишь или на мерзлом полу сидишь – мерзнешь. А ночью – с двадцати трех до пяти утра – лежишь, но опять же мерзнешь...
Карбышевым Ролан так и не стал. Выжил в нечеловеческих условиях. Но измотался до такой степени, что ноги не держали, когда он шел в камеру... Он простыл – кашлял как чахоточный, но менты и не думали отправить его в больничку. Прямиком в камеру...
Кишера уже не было. Его перевели в камеру для осужденных.
