Логично для людей, которые хотят стать супругами, правда? Что у тебя в голове? Ты умудряешься пихать туда зубодробительные заклятья, но не интересоваться жизнью вокруг? Твоя бесполезная подруга на факультете, и ты даже из нее не вытянула такой детали?
Я не знаю, почему молчала Тал. Что до двух лет назад – у меня был очередной сложный период, жизнь богатых придурков меня точно не интересовала. И все же оскал Рейма противоречит словам. Он понял, что я не догадываюсь, – раньше, чем сегодня.
– Мы не можем жить вместе, – говорю я пораженно.
Он картинно изгибает бровь.
– Думаешь, я не удержусь, увидев тебя в ванной голой? Брось. Все, что хотел, я рассмотрел за четыре года.
Его глаза блестят. Рука вдруг обхватывает мою, упертую в подлокотник кресла, и бежит от запястья вверх – издевательски, нагло, дерзко.
Все это так меня поражает, что я замираю. Его издевки всегда отдавали пошлостью – все эти попытки оставить меня без блузки и прочие гадости. Как и комментарии насчет моей внешности. Но сейчас это переходит грань.
Руки вспыхивают.
С губ слетает ругань. Предплечья окутывает горячее марево, и мерзавец отдергивает пальцы. Я пользуюсь этим: ладонь взмывает с подлокотника и почти бьет в рожу Рейма.
Почти.
Он оказывается на ногах, хватает меня и заводит руки за спину. Когда он научился так быстро двигаться? Книга стучит об пол, пламя вспыхивает сзади и угасает. Мы застываем – лицом к лицу, прижатые друг к другу. Он держит меня крепко, как в объятиях.
В его взгляде – неожиданное отражение тех огней, что уже погасли.
– Серьезно, Лудар? – цедит он медленно, но взбешенно. – Это все, что ты придумала? Мы заключили сделку, я стараюсь, чтобы нас приняли за пару, чтобы, демоны, кто-то действительно поверил, что я могу жениться на тебе! А ты истеришь, как пятилетка?
– Убери руки! – Я дергаюсь, но это не помогает. Наши бедра соприкасаются. Моя грудь упирается в его.
– Ты меня бесишь, – выдыхает Рейм. – Как же ты иногда меня бесишь.
– Как же это взаимно!
Его зрачки расширены, глаза кажутся слишком яркими и поглощающими.
Я зачем-то смотрю в них. Зачем-то разглядываю его лицо: бледную кожу, острые крылья носа, линию губ, которая всегда казалась мне злой и испорченной.
Не понимаю, что не дает мне оторваться.
– Чего ты ждал? Что я начну сносить насмешки? Не было, Рейм, и не будет. – Я отворачиваюсь, вдруг чувствуя себя неловко. – Отпусти, потому что теперь у меня есть доступ к твоей зубной щетке, к твоему шампуню и даже к твоим носкам.
