Все вокруг подумают: если Зоннершайн в этот ансамбль вкладывается, значит, дело будет…
– Именно. Так и мы со Светкой и рассуждали. Но вот у них есть явный перекос, и что тут сделать – не ясно…
– Какой перекос? – спросила Ирка."
"– Звериная серьезность. Все их песни… В них совсем нет легкости, игры. От них устаешь. Чтобы по-настоящему завоевать аудиторию, стать действительно популярными, им нужно сформировать вторую половину репертуара. Хотя бы одна-две песни, во время исполнения которых слушатель мог бы передохнуть, улыбнуться… Понимаешь?
– Чего это? Не понимаю совсем! – упрямо выпятив нижнюю губу, сказала Ирка.
– Ты хочешь, чтобы они, вот такие, как они есть, пели: «Зайка моя, я твой зайчик!» Да это же ерунда какая-то, Анджа!
– Нет, я имела в виду вовсе не «зайчиков», Ирка, – терпеливо объяснила Анжелика. – Понимаешь, весь мир искусства, вообще весь мир так устроен. Есть высокое искусство и как бы низкое. Трагедии Шекспира и площадный театр. Верхняя и нижняя половина одного и того же. Единое целое.
Посмотри – даже сам человек визуально разделен талией на две половины. Есть телесный верх – голова, сердце, и телесный низ…
– Но, Анджа! – с комическим испугом воскликнула Ирка. – У меня уже давно нет талии!
– На пятом десятке это необязательно, – заверила подругу Анжелика. – Это называется – цельная личность!
– А-а… А я придумала! – вдруг сказала Ирка.
– Что ты придумала?
– Ну песню. Для ансамбля. Ты же говорила – им надо.
– Ирка! – Анжелика взглянула с сомнением. – Ты, конечно, цельная личность, но разве умеешь песни сочинять?
– Не умею, конечно, – засмеялась Ирка.
– Я ее просто вспомнила. Ты, кстати, ее тоже знаешь. Помнишь, мы в КМЛ (прим. авт. – КМЛ – комсомольско-молодежный лагерь.) после девятого класса ездили? Турнепс в совхозе пололи?
– Помню, – вздохнула Анжелика.
– Конкурс самодеятельности не забыла? И Натку, деревенскую девочку, организатора нашего? Так вот, та песня называется – «Конфеты в полосочку поперек»!
Анжелика некоторое время молчала и хмурилась, припоминая события тридцатилетней почти давности.
Потом вдруг улыбнулась заинтересованно:
– А что, Ирка, ты и слова ее помнишь? А ну-ка – напой!
Ирка закатила глаза и запела. Голос у нее был высокий, слегка визгливый, в общем такой, какой нужно. Когда зазвучал припев второго куплета, Анджа начала подпевать.
* * *Пронзительный, прямо-таки душераздирающий свист взвился к обшарпанному потолку зала, и, казалось, прошил бывший дом культуры пищевиков насквозь.
