При этом учтите, что Настена, несмотря на все ее странности, всегда держит свое слово. Она вам пообещала – вы это услышали?
– Безусловно, да! Я крайне признателен госпоже Зоннершайн за ее щедрое предложение.
– Хорошо, а теперь садитесь и излагайте, – вздохнула Анжелика. – Если захотите чаю, скажете сами. Я сделаю.
* * *Спустя некоторое время Анжелика сняла с этажерки телефон, набрала номер и, не обращая абсолютно никакого внимания на обоих своих посетителей, сказала в трубку:
– Светка, ты знаешь, я, кажется, нашла тебе работу.
Потом объясню подробнее, а ты пока морально готовься.
* * *Настя собралась уходить вслед за Владимиром. В просторной прихожей довольно крупная девушка умудрялась двигаться так, словно, кроме нее, там никого не было. Владимир рассыпался в благодарностях. Анжелика трагически поднимала брови. Еще один звонок прозвучал почти истерически. На пороге стояли Олег и Антонина.
Анжелика, обречено вздохнув и на мгновение прижмурив глаза, забормотала представления:
– Олег, это Настя, воспитанница Светы, дизайнер, Антонина, моя дочь, это Владимир, воспитанник Аркадия, с которым я жила в одной квартире, певец, Настя, Владимир, это Олег…
В конце концов Анжелика уже и сама плохо понимала, кто кого воспитывал, Владимир под шумок неожиданно коротко попрощался и ускользнул на лестницу, а все внимание оставшихся сконцентрировалось на Насте Зоннершайн, которая в одном сапоге столбом стояла посреди коридора, широко распахнув свои зеленые раскосые глаза и отвесив книзу тяжеловатую челюсть.
– Тося, кто это?! – наконец спросила она, указывая пальцем.
– Мой отец. Его зовут Олег, – несколько обалдело ответила Антонина.
Настя шагнула вперед босой ногой, обеими руками потрясла смуглую кисть Олега и, широко улыбаясь, сказала:
– Вы знаете, Олег, я просто офигитительно рада с вами познакомиться!
Мать и дочь изумленно переглянулись. Никто из них никогда не видел Настю Зоннершайн, самостоятельно проявляющую инициативу при контакте с незнакомым ей человеком. Олег о Настиных особенностях ничего не знал и поэтому вполне дружественно и равнодушно с ней поздоровался, покосившись, впрочем, на ее полуобутые ноги.
Судя по всему, ноги Насти не произвели на него сильного впечатления, да, сказать по правде, ничего такого особенного (не считая одинокого сапога) в них и не было. То ли дело ноги его родной дочери Антонины, длина которых явно приближалась к полутора метрам…
* * *Ольга сидела на краешке ванной, спустив ноги внутрь, и лила воду из душа себе на колени.
