– Спорное предположение, но за неимением лучшего…
– А куда, кстати, подевалась тетя Лена? – спросила Антонина.
– Она снаружи, в машине, говорит по телефону. Как только закончит, подойдет сюда.
– А мы все с ихним предполагаемым багажом в ее машину поместимся? – подозрительно спросила Антонина. – Насколько я помню, мой папаша довольно крупный. Да и Кешка обещал быть немаленьким…
– В ее машине девять посадочных мест, – сказала Анжелика. – Она специально, по моей просьбе, взяла «Фольксваген», в котором они на дачу ездят и возят вещи.
У самой Лены совсем маленькая машинка, я не помню марку…
– Ты пока читай, а я, пожалуй, тоже выйду наружу, прогуляюсь, – сказала Антонина.
– Когда вернешься, снова придется проходить досмотр, – напомнила Анжелика.
– Ничего, пройду, – мотнула головой Антонина. – Оружия я с собой не ношу… Если что прояснится, сразу звони.
На автомобильной стоянке Антонина сразу приметила фургончик маминой подруги, но не торопилась к нему подойти. Смотрела вокруг, крутила головой, втягивала воздух большими ноздрями.
На окружающих международный аэропорт полях все еще кое-где лежал снег, но сами поля уже неуловимо изменили цвет. К серо-желтой зимней гамме прибавилось чуть-чуть розового. На заросшие деревьями и кустами холмы Пулковской обсерватории легла голубоватая, почти прозрачная вуаль. В стеклянном небе бессмысленно на первый взгляд выписывали круги белые чайки, всю зиму столовавшиеся на окологородских свалках и помойках. Воробьи отчаянно орали в чахлых декоративных кустах, окружавших автостоянку.
Весна вышла на старт и теперь, в спокойном предвидении неизбежного, безмятежно потягивалась, лениво наслаждаясь последними безработными днями.
– Ну что там мама? – спросила Лена, едва увидев подходящую к ней Антонину. – Не очень… того? Я уже закончила и иду к ней…
– Почему – мама? – немедленно надула губы Антонина. – Почему никто не спросит: как там я?
Капризы в исполнении огромной Антонины всегда смотрелись прекомично, и Лена и теперь не удержалась от улыбки.
– Пусть твой Виталик спрашивает, – усмехнулась она. – Где он, кстати? Неужели нашел в аэропорту бильярд?
– Нет, удовлетворился игральными автоматами.
– Самолет еще не прибыл?
– Нет. Раз мама не звонит, значит – нет.
– Слушай, Тоня, а ты вообще помнишь этого мальчика, Кешку? – спросила Лена. – Хотя какой он теперь мальчик! Ему теперь… ему теперь лет двадцать шесть, да?
– Насчет лет точно не знаю, – сказала Антонина. – А так, конечно, помню.
