– Я знаю лучше других, что ты не очень-то любишь брать на себя ответственность за зачатых тобою детей, но здесь, пойми, просто нет другого выхода. Спешу тебя успокоить: когда все устаканится, я думаю, что ты вполне сможешь положить ее на место, там, где взял. Сама Настя, скорее всего, ничего даже не заметит, разве что обогатит свое творчество тропическими мексиканскими цветами и лианами. Надеюсь, я не разбила тебе сердце, и ты не слишком обольщался насчет ее чувств к тебе? Ты, разумеется, прекрасен во всех отношениях, пятнадцатый павиан и все такое, и речь здесь идет об особенностях эмоциональной жизни самой Настены.
Возможно, после родов в ней произойдут какие-нибудь гормональные сдвиги и она сумеет полюбить своего новорожденного ребенка и даже еще кого-нибудь. Но сейчас из всех живущих на земле мужчин она по-настоящему привязана только к одному. Его зовут Израэль Наумович Зоннершайн. И твой будущий ребенок уже заранее посвящен ему. Ты, кстати, не против, если он будет носить звезду Давида?… Так что можешь не волноваться.
Все это временно. И ненужного тебе ребенка здесь, в России с нетерпением будут ждать три дедушки, одна фанатеющая бабушка, и целый клан еврейских родственников.
Анжелика закончила говорить. Потом женщина и мужчина долго сидели в креслах друг напротив друга и молчали. Олег молчал сгорбившись и опустив голову. Анжелика сидела прямо, кусала губы и смотрела на его седую шевелюру."
"– Анджа, – наконец, Олег поднял голову и взглянул женщине прямо в глаза.
В его собственных глазах была подлинная, нешуточная мука. – Я понимаю, что я – идиот, и мне нет прощения. Все так запуталось, что у меня кружится голова. Мне сорок пять лет, но я не приспособлен к этой, нормальной человеческой жизни, для меня годятся только археологические объекты, которые тихо лежат в земле и никуда не бегают, ничего не чувствуют. Про них я все понимаю. Это не оправдание, а просто констатация факта. Если ты скажешь, я теперь действительно женюсь на странной Светиной падчерице, и увезу ее и ребенка в Мексику, от какой-то известной тебе опасности, также, как увез когда-то Кая.
Наш с тобой год и Кай – это самое хорошее, что было в моей жизни, я имею в виду как человека, а не как историка. Вполне может быть, что Настя с ее ребенком тоже как-то украсят мою жизнь…
– Ты забываешь, что это не только ее ребенок! – гневно блеснув глазами, напомнила Анжелика.
