Несмотря на отсутствие ночного зрения, ему хотелось немедленно отойти в сторону, в лес, выйти на пляж, все равно куда, и там убедиться, что все – лес, озеро, трава, деревья, птицы, существует, как и прежде, по раздельности, и совершенно вне зависимости от Кая. Грозный объединенный мир был ему как-то не по зубам. Он не умел пользоваться его силой, подобно Каю, и потому чувствовал себя угнетенно."
"– Я не все сказал. Но я могу ждать, пока ты сходишь по надобности.
Автоматически двигаясь в более светлую сторону, Владимир вышел на берег озера, поднял голову и увидел небо, сплошь усыпанное звездами, пульсирующее могучими музыкальными аккордами.
Прибой становился сильнее едва ли не с каждой минутой. Владимир плотно зажмурил глаза, потом обернулся. Костер весело горел позади. Темная, как будто бы вырезанная из черной бумаги, фигура Кая не двигалась. Все вместе казалось маленьким, камерным и напоминало декорацию на сцене. Владимиру захотелось вернуться, но он, смиряя свое желание, постоял еще несколько минут, пристально вглядываясь в поверхность озера.
В конце концов ему стали мерещиться бегучие огни на воде и какие-то полупрозрачные, взвихривающиеся из волн фигуры.
– Волны поднимаются в ночи, – сказал Кай вернувшемуся Владимиру.
Молодой человек ворошил палкой угли и закапывал туда картошку, которую вынул все из той же объемистой сумки.
– Вы полагаете, к утру может начаться шторм? – вежливо осведомился Владимир, испытывая облегчение. Он умел и любил говорить о погоде.
Это была одна из первых тем, освоенных им под руководством учительницы этикета Анны Сергеевны. Она утверждала, что, как и для жителей Лондона и вообще Англии, тема погоды для петербуржца – одна из главнейших и потому абсолютно беспроигрышная.
Но Кай не любил и не понимал вежливых абстракций.
– Шторм – вряд ли. Если да, перенесем лагерь, – сказал он. – Я говорю тебе, ты слушай сначала, потом спросишь, что непонятно. Иначе я буду сбивать… сбиваться.
– Я слушаю вас, Кай, – наклонил голову Владимир.
У него было усталое лицо. В отличие от Кая, он был дневным животным и не умел жить по ночам.
Кай видел это и даже ощущал запах владимировой усталости. «Разве предложить сначала отдохнуть? – подумал он и тут же отказался от этой мысли. – Владимир не сможет спать здесь. Не умеет. Только еще больше измается».
– Все может быть не так, – начал он, двигая рукой в такт своим словам. – Не так, как я и ты говорили только что.
